Книга Спецзадание «Любовь», страница 20 – Агата Лав

— Ты уловила суть, — и снова усмешка на рельефных губах.

Смирнов рисует полотенцем последний штрих на моем лице. После он вкладывает его в мою ладонь и разворачивается. Садится рядом, тоже откидываясь на мягкую спинку кровати.

— Расскажи мне, Люба. Мне будет проще, если я буду видеть всю картину.

Я понимаю, что мы вернулись к разговору о причинах. Я сминаю махровые ворсинки, перебирая пальцами, а потом все-таки начинаю говорить.

— Ничего оригинального, они просто нашли мое слабое место, — я пожимаю плечами. — В позапрошлом месяце я попала в аварию.

Я вздыхаю. Тогда все обошлось, но мне до сих пор хочется зажмуриться от одних воспоминаний.

— Сильно? — спрашивает Смирнов, не давая мне провалиться в молчание. — Поэтому пристегиваешься на заднем?

— Поэтому, — киваю. — Я была за рулем и не успела среагировать. Мужчина выскочил прямо перед моей машиной. Там не было пешеходного перехода, наоборот, ограждение стояло. Но он перелез и побежал…

Я встряхиваю головой.

— Пьяный?

— Да, — я киваю. — Я почти увернулась, но все-таки задела его. Нас обоих увезли на скорой, у меня не сработала подушка безопасности и я приложилась об руль, когда машину вынесло в ограждение.

— Он погиб?

— Что? — я изумленно открываю рот и пугаюсь тому, что Смирнов вообще произносит столь ужасные вещи вслух. — Нет, конечно! Перелом и ушибы, но его уже выписали из больницы.

— Хорошо, хорошо, — он успокаивающе кивает. — Когда объявились Никольские?

— На прошлой неделе. От них приехал человек и сказал, что я должна подписать с ними договор. Иначе та история с аварией приведет меня в тюрьму. Они все переиграли, — я со злостью сжимаю полотенце. — Запись с уличной камеры исчезла, а по тестам теперь выходит, что пьяной была я, а не пешеход.

Я горько усмехаюсь.

— Еще ему нарисовали инвалидность. То есть он получил тяжкий вред здоровью из-за меня. Человек Никольских как будто хвастался передо мной — мол, смотри какую работу проделали и это мы еще даже не напрягались. Он сказал, что они выделят потерпевшему своего адвоката и сделают так, что я получу по максимум.

— И ты подписала договор?

— Через день. Я запаниковала, особенно когда поискала в интернет, что это за семья. А потом прочитала договор и подумала, что справлюсь. Побыть двойником — не самое ужасное, что могли с меня потребовать.

Смирнов забирает у меня полотенце, которое я скрутила в узел. Он бросает его на пол и следом поворачивает голову ко мне. Я ощущаю, как его размеренное дыхание касается моих волос. А еще я все сильнее чувствую запах его молодого тела. Как парфюм, в который не добавили лишних нот — ни кедра, ни мускуса, ни сандала, а только звучание базы. Самой сути.

— Игорь хочет трахнуть тебя?

Я выдавливаю из себя кивок.

— Он уже что-то сделал? — Смирнов задает новый вопрос.

— Приходил в мою спальню, но я отбилась, — я неосознанно веду головой и вдыхаю его запах, почему-то так говорить о Никольском легче. — Ничего… ничего он пока не сделал.

Мой взгляд падает на татуировку, которая расползается черным орнаментом по его плечу. Смотрится стильно и ужасно агрессивно. Я поправляю очки и пытаюсь разглядеть детали, но для изучения не хватает света.

— Ложись спать, — произносит Смирнов, вставая. — Я лягу на диване.

— Ты мне не мешаешь.