Книга Спецзадание «Любовь», страница 40 – Агата Лав

Липкое.

— У тебя кровь, — я нервно выдыхаю, когда нахожу на руке Смирнова порез.

Пиджак вспорот вместе с рубашкой. Я боюсь касаться сильнее, хотя во мне бьется желание забинтовать или хотя бы зажать рану. По лицу Смирнова все равно невозможно понять, насколько ему плохо.

— У того парня был нож, — отвечает Леша. — Люба, там пустяки…

— Нет, не пустяки. Я же вижу.

— Хорошо, осмотришь меня по дороге. Лучше уехать из отеля, пока мои парни наведут тут порядок.

— Это был он, Леша, — я указываю на Игоря.

— Что он?

— Он хотел похитить Любовь Никольскую. Это был его план.

Смирнов хмурится.

— Боже, до меня только сейчас дошло, — я шумно выдыхаю. — Ты же не знал, что он предатель… И ты так его избил! Ты понимаешь, что с тобой мог сделать его отец?! Или еще сделает!

— Я больше не мог терпеть. Давно руки чесались.

Я выкладываю лесенку из полосок лейкопластыря, стягивая рану Леши.

Он привез меня в какое-то офисное здание, в котором нашлась уютная комната для отдыха. Напоминает студию в крутой высотке. Я глупо улыбаюсь, чувствуя, как напряжен Смирнов. Он явно делает над собой усилие, позволяя позаботиться о себе. Он по-прежнему считает, что его порез — это пустяк. Оно и правда так, даже я успокоилась, когда он снял рубашку и дал увидеть ранение. Ему повезло и нож только слегка полоснул.

— Теперь тебе полегчало? — подшучивает Леша, когда я закрываю аптечку.

— Определенно, — я киваю. — Правда, я убедилась, что ты совсем одичал.

— Почему это?

— Ты с трудом выносишь заботу. Ох, и трудно мне с тобой придется, Смирнов.

Я тяжело выдыхаю, подшучивая, а потом не могу сдержаться и касаюсь ладонью его щеки, которая колется жесткими волосками. Но мне нравится касаться его лица, я даже невольно улыбаюсь, словно глубоко внутри успел появиться рефлекс. Его тепло — моя улыбка.

— Я кое-что захватил из твоего номера.

— Да?

Алексей возвращается к своему пиджаку, который бросил на спинку дивана. Он недолго воюет с ним, ища нужный карман, но вскоре достает черный футляр. Вот опять! Еще один рефлекс! Я вновь довольно улыбаюсь, как победительница самого престижного и главного конкурса на планете.

— Я нашел их в ванной.

С этими словами Смирнов протягивает мне очки. Ксения принесла мне их сегодня утром, чтобы я могла отдохнуть от линз.

— Спасибо, — я сперва реагирую слишком официально, а потом встаю на носочки и заключаю широченные плечи Леши в тесные объятия. — Я беру свои слова назад.

— Насчет того, что я одичал?

— И что мне придется трудно.

Я целую его и нарываюсь на по-мужски жадную ласку. Смирнов обнимает меня, подстраивая под свое крепкое тело, и за мгновение превращает мой легкий поцелуй в густой морок со всполохами чистого желания. Я не могу вынырнуть из него, да и не хочу, вместо этого я оплетаю Лешу руками и позволяю ему узнавать новые уголки моего тела.

С тумбочки раздается перелив звонка.

— Черт, — его выдох оставляет влажный след на моем виске. — Надо ответить.

— Ответь. Я пока приведу себя в порядок. За той дверью ванная?

— Должна быть, я не проверял.

Леша подходит к телефону, а я иду в соседнюю комнату. К счастью, обходится без сюрпризов, и за дверью меня ждет душевая в модном минималистичном стиле. Я щелкаю дверцами тумбочки и нахожу приемлемый набор, чтобы освежиться. Больше всего мне хочется смыть толстый слой косметики, я никогда не привыкну к такому количеству тонального средства. Видимо, визажист решила, что моя кожа далека до идеала Никольской.