Книга Опьяненная терпкой печалью, страница 17 – De Ojos Verdes

Через два дня я собрала свои скудные пожитки и покинула этот дом, пока никого не было. Не оставила ни записки, ни другой какой-либо весточки. Всё. Больше не могу…

Когда я приехала к Крис, которой позвонила заранее, моя мама уже была там. И мама, и тетя, и сестра, увидев, во что я превратилась, начали кричать и плакать. Я пока была просто в прострации, не могла сообразить, что действительно ушла, что нахожусь рядом с родной матерью, которая даже после всего сделанного мною готова простить и принять. Я сидела на диване, обнимая её. Не имея сил что-либо сказать. Они всё говорили-говорили, сыпали угрозами, что накажут Эмина, что не дадут ему спокойно жить… И в какой-то момент я отключилась.

Больничные стены встретили меня унылым цветом и противным запахом. Я лежала в хорошей двуместной палате, но соседей у меня не было. Капельница, какие-то таблетки на столике, фрукты, вода. Но я ничего не хотела. Мне казалось, я морально умерла. Только удивлялась, что слез нет. Позже за мной зашла старшая медсестра, тетя Алиса, которую я давно знала. Она повела меня на мини-обследование. Коллеги мамы встречали с теплотой, но многие из них, зная нашу ситуацию, не решались заговорить со мной о чем-то. Так все и прошло в молчании. Вина, которую я чувствовала по отношению к семье, в этой обстановке увеличилась. Я неожиданно осознала весь масштаб происшедшего - все вокруг в курсе, с какой легкостью я отказалась от своих близких в пользу Эмина. Теперь непременно будут осуждать…пойдут сплетни, насмешки.

Я вернулась в свою палату разбитая и неспособная что-либо анализировать. Легла и уставилась в потолок… Через какое-то время в холодном равнодушии этой обстановки снова начала засыпать, но ко мне вдруг зашла мама в привычном белом халате с бумагами в руках.

Затем осторожно присела у моих ног и спросила без прелюдий:

— Ты почему не сказала, что беременна?

Я бы с радостью ответила, если бы не ком в горле. Значит, была права в своих подозрениях. Подняв на маму сияющие от этой новости глаза, я остолбенела, увидев её заплаканное лицо.

— Мне сказали, ты не выносишь его. А если и выносишь… Гаян, выявлены серьёзные патологии. Не знаю, что с тобой там делали, но это всё повлияло на плод. Он ни за что не родится здоровым.

Я откинула голову назад, вернувшись в прежнее положение, и снова посмотрела наверх.

— Можешь меня потом ненавидеть, но я все же скажу. Ради своего здоровья ты должна избавиться от него.

Идеальную тишину долгое время не нарушил ни один звук.

— Это значит, мне надо…надо… - я никак не могла произнести эти слова, словно застрявшие во рту.

— Да, сделать аборт.

— …надо убить его. - Закончила я. - Убить маленького человека.

Я не видела, но слышала, как мама отложила листы и начала приглушенно плакать, видимо, закрыв лицо руками.

— Гаян, я не смогу растить больного ребенка. У нас сейчас такие проблемы, что… - срывающимся тоном произнесла она. - Ты же не знаешь, сколько всего произошло за то время, пока тебя не было. Ншан начал играть. Мы не успеваем закрывать его долги. А на днях ещё и дедушка слёг. Если с тобой что-то произойдет…как я это вынесу? И больного ребенка мы не потянем! Никто не примет тебя в таком положении и в такой ситуации!

Мои физические и моральные силы разом иссякли. Я провалилась в темноту.