Книга Опьяненная терпкой печалью, страница 6 – De Ojos Verdes

В этот день я открывала дверь квартиры с трепетом, не зная, как буду смотреть в глаза родным.

Мне 17 лет. И я, кажется, влюбилась…

Сейчас, оглядываясь на себя в этом возрасте, я понимаю, насколько была глупой и доверчивой. Смотрела на мир через розовые очки, думая, что все вокруг хорошие. Я не видела зла в жизни, поэтому не могла предположить, что со мной может случиться что-то плохое.

И в любви своей я тоже не видела ничего плохого…

Эмин и я как-то неожиданно стали видеться очень часто - он возникал на моем пути буквально из ниоткуда. Всё завертелось, закружилось, унесло меня куда-то далеко, в неизведанный мир чувств. Я просто отдалась своим ощущениям. Я любила впервые.

Я - семнадцатилетняя школьница, полная энтузиазма, с открытой душой и сердцем, готовым любить и отдавать эту любовь. И он - взрослый парень двадцати пяти лет, который уверял меня, что впервые испытывает такие чувства к девушке… Признания пошли через два-три месяца после нашего знакомства. Мне было трудно в это поверить, но своими поступками Эмин доказал, что это не пустые слова. Что могла знать об ухаживаниях такая неопытная особа, как я? Ровным счётом ничего. Но, поверьте, невозможно устоять, когда человек ради тебя приезжает в такую даль, балует тебя всякими сюрпризами типа милых букетиков, коробочек с различными шоколадками, композиций из шариков и прочего…

Я потеряла голову после его первого «Я тебя люблю». У нас были невинные отношения. Он не позволял себе прикасаться ко мне. Я уважала это в нем, потому что взрослые парни, насколько я тогда знала, были не прочь просто поразвлечься. Эмин относился ко мне иначе.

Одним словом, чтобы не растягивать рассказ о конфетно-букетном периоде, - я была на седьмом небе.

Трудности начались с того момента, как узнал брат…а за ним, естественно, и вся семья. Когда неожиданно выплыла правда о сущности Эмина.

Брат был в ужасе от моего выбора и кричал о том, что тот почти уголовник. Что постоянно попадает в различные переделки, которые вытекают в кровавые драки. Пару раз из-за таких потасовок несколько раненных парней умирали в больницах… Я не могла в это поверить. Со мной он был другим. Он даже плохого слова о ком-то не смел сказать рядом со мной.

Серьёзный скандал дома. Моё «заточение». Вот какая череда событий ждала меня.

Знаю, что сама виновата. Я скрыла всё от семьи. По неписаным законам, парень, который хочет общаться с девушкой, должен был сначала поговорить с её братом. Ну, или девушка могла сказать о том, что за ней пытаются ухаживать. Но каким образом я должна была сообщить о том, что происходит между мной и Эмином, если сама толком ничего не понимала? Мне было страшно. И очень стыдно. Первые чувства, неопытность, волнение…

Меня осуждали все - родители, бабушка с дедушкой, брат.

— Что за беда на нашу голову! - причитала бабуля, цокая языком.

Она любила произносить эту фразу, вкладывая в неё такой трагизм, что актеры театра Станиславского позавидовали бы ей в эти моменты. Папа вообще со мной не разговаривал. Дедушка держал нейтралитет, видимо, сжалившись, так как все вокруг нападали на меня. Ншан и мама давили больше всех. Брат контролировал каждый мой шаг с позволения родителей. Мама тоже постоянно звонила мне, чтобы узнать, где я, когда доберусь домой. Мне запретили ходить на секцию плавания. Я теперь была в настоящем заточении. Жизнь вдруг стала казаться мне тюрьмой. Это было невыносимо.