Книга Роман в поезде, страница 10 – Ник Грей

— Слушаю Вас — спокойным тоном произнесла следователь.

— Это я вас слушаю. Татьяна Николаевна — таким же спокойным тоном ответил я.

— То есть вы пришли сюда иронизировать? Вы хоть понимаете, что у вас проблемы?

— Нет. Это не так — так же спокойно стал отвечать я — Татьяна Николаевна. Я не быдло какое-то, не преступник рецидивист. Я честный и законопослушный гражданин. Не имею судимостей и в ладах с законом. Поэтому не могли бы вы, убрать со своего милого и красивого лица, эту маску вселенской строгости и правосудия. И более тактично начать наш разговор. Хочу отметить, Татьяна Николаевна, что я поздоровался с вами, а вот вы?!

— Я поняла. Прошу меня извинить. Я старший следователь Станиславкая Татьяна Алексеевна. Здравствуйте.

— Здравствуйте Татьяна Алескеевна. Я Сиротин Дмитрий Михайлович. Вы сегодня звонили мне, и просили приехать к вам. Я здесь — улыбаясь я развел руками.

— Очень хорошо, Дмитрий Михайлович. Я вас пригласила вот по какому поводу — и стала зачитывать выдержки из уголовного дела. Возбужденного по просьбе директора Белгородского сервисного центра, который я закрыл за нарушения и мошенничество. Из материалов дела, следовало, что я в сговоре с директором нашей фирмы, требовали у него взятку. В размере, ох и ни х… (тут много матерных слов, а как еще можно на это реагировать?) себе, аж десять миллионов рублей наличными. Этот придурок, точно пересмотрел фильмов про бандитов. Ну кто берет в наше время налом, да еще и сам. Свидетельские показания, ну куда уж без них. Я так понимаю, под этими показаниями нужно понимать местечковую ассоциацию и их председателя с его подручными.

Зачитывание продолжалось около часа. Затем я дал свои пояснения. По какой причине была отозвана аккредитация у этой организации. Сообщил о том, что мы проверили собственное расследование, в котором есть письменные жалобы и пояснения о махинациях с гарантийными запчастями и многократным завышением цен за услуги. Что таких пострадавших у нас более двадцати человек, которым мы бесплатно и за свой счет отремонтировали и в другом сервисном центре нашу продукцию. К этой организации, как и к её директору, мы не стали выкатывать судебную претензию, хотя имели на это полное право. Решили не поднимать шумиху и расторгли сними договор на право ремонта и обслуживания нашей продукции. Давал иные показания, которые следователь записывала.

Еще через пару часов, я, почувствовав, что я очень хочу есть, и стал уже в голове прикидывать, как мне по быстрей свалить и куда пойти поесть. Как вдруг:

— Дмитрий. А вы, голодны? — вдруг спросила меня следователь.

— Вы не поверите Татьяна Николаевна. Вот уже как тридцать минут, я думаю, как мне побыстрей уйти отсюда, чтобы поесть. — честно ответил я.

— Ну и отлично — вставая из-за стола и закрывая дело произнесла следователь — пойдемте поедим в нашей столовой. Там и продолжим нашу с вами беседу.

Мне ничего не оставалось как согласиться и пойти в месте с ней в их столовую. Государственные столовые по моему опыту делятся на две категории. Одна для вышестоящих служащих, где стулья и столы не пластиковые, другая для служащих по рангу ниже, где мебель практически вся из пластика. Но еда и там и там очень вкусная, и не дорогая.

Набрав подносы с едой, мы сели за свободный стол и приступили к поглощению еды. Я не ел, я глотал всё что, набрал. Со стороны это, наверное, выглядело, как голодный дорвался до нормальной еды и поглощает её, так как будто её сейчас отберут. Нет. Нервное перенапряжение и то, что еда была действительно вкусная, я бы сказал домашняя вот и результат. Дома мне никто так не готовит, с утра ничего не ел, еще и перенервничал.