Книга Мажор. Прилип как банный лист, страница 31 – Кристина Новицкая

«— … и еще, прости меня, что не пытался тебя слышать. И да, мой косяк, что так вышло. Если ты сейчас не хочешь быть моей женой, то дай мне возможность, что бы ты захотела. Жду после всех пар на парковке.»

Святослав.

Я не знаю, как правильно. Честно, в душе не гребу, как ухаживать за девушкой, от которой прет. От одного взгляда хочется не то чтобы залезть под каблук, а стать опорой. Но я не умею. Никто не учил.

Отец с двенадцати лет долбил одно и то же: «Любовь — не для Гордеевых. Женский пол — это влечение, временная услада. Материал, с которым можно поиграть и выбросить». Я верил. Я рос с этим, ведь собственная мать ушла к другому, оставив отца с кучей долгов. Но Лина… Именно она одним своим взглядом, перевернула мой мир.

Воронцова. Уверенная, холодная, будто из другого мира. Я к ней и так, и сяк, а она носом вертела, делала вид, что меня не существует. И это бодрило. Цепляло так, что каждый раз проходя мимо, хотелось ее уколоть. И я дергал её, подшучивал, искал повод оказаться рядом. Три года топтался, пока не понял: всё. Хватит. Я не могу без неё.

Взглянув в зеркало, слегка пригладил волосы и, схватив куртку, пошел на выход. Пройти мимо отца и остаться незамеченным — не вышло.

— Почему не на учебе? — спрашивает он, не давая мне возможности улизнуть.

— Заехал переодеться. Есть дела.

Хмыкает, откладывает в сторону бумаги и с прищуром смотрит.

— Подойди ко мне.

Делаю, что говорит.

— Присядь, не буду же я с тобой не на уровне глаз разговаривать.

— Я опаздываю. — ровно отвечаю.

Отец вскакивает с места и надавливает на плечо, усаживая на стул.

— Никуда твоя Воронцова не денется. Никто из их семейства с моей наживки не вылезет. А ты молодец… — скалится довольно, откидывается на своем стуле, словно хозяин всех жизней в мире.

— Что ты задумал?

— Ничего, что может навредить твоей цыпочке.

— А ее родителям?

— Им только на пользу. Ты бы видел, как ее мать скачет вокруг меня. Хороша, но стерва сразу заметно.

Направление его мыслей заходит совсем не в то русло. Мои руки крепко сжимаются в кулаки, а желваки напрягаются. Папа замечает и двигается ко мне ближе. Хлопает по плечу, словно между нами нет пропасти как у отца и сына.

— Расслабься. Ничего такого я даже в голову не допущу. Люблю по моложе. — поднимаю на него глаза, ловлю довольный наглый взгляд. — Просто не испорть ничего. И своей этой передай, что если чего вдруг удумаете, себе хуже только сделаете. Я в любом случае буду на коне, а вот насчет Воронцовых…

— Хватит! — вскакиваю с места. — Признаю, перегнул, тогда назвав ее своей невестой. Рано.

— Не ори. — сухо цедит отец и делает глоток своего кофе. Одним взглядом возвращает меня на место. — Я итак прекрасно это знал.

— Тогда зачем пришел к ним?!.

— Я думал, что еще с детства тебя научил тому, что твое слово имеет вес. А все твои шутки, стоило оставить еще в школьном времени. И я ничего плохого в вашем браке не вижу. Поживешь немного с ней, а там хочешь разводись, хочешь нет… Плевать мне вообще.

— Знаешь, я всю жизнь таил обиду на свою мать. Что она оставила нас…

— Замолчи! Не смей приписывать эту шлюху!

— Может это вовсе и не она со мной общаться не хотела, а ты ей запретил⁈

— Ошибаешься! Женщина, которая хочет, и желает видеть своего ребенка, поверь — сделает все. Стены разобьет, но добьется встречи. Тем более, когда ты уже взрослый. Что ее может останавливать?