Книга Измена. Тени доверия, страница 4 – Алиса Зорина

Самолёт взлетел, оставляя город под одеялом туч. Марина притворилась спящей, но сквозь ресницы видела, как он листает переписку с Кирой. На экране мелькнуло: «Ты уверен, что не хочешь вернуться?».

Номер пах старым деревом и чужими историями. Марина подошла к окну — внизу текла Влтава, унося обрывки чьих-то писем.

— Помнишь, как мы хотели здесь жить? — Алексей обнял её сзади, но руки были напряжены, будто держали не её, а груз вины.

— Ты тогда сказал, что мосты важнее домов, — она высвободилась, делая вид, что поправляет шторы. — Оказалось, ты прав.

Он попытался заговорить о прошлом, но каждое слово било мимо. Когда он вышел «покурить», Марина открыла его ноутбук. В поиске: «Билеты Берлин — Прага. Сегодня 23:45».

Кира стояла перед закрытой мастерской. В руках — конверт с эскизами моста, который Алексей назвал «шедевром». Она порвала их, бросая урну.

— Зачем? — Дмитрий поднял обрывок с подписью «Для М.».

— Ты всё знаешь, — она закурила, глядя, как бумага превращается в пепел. — Ты же следил за ней через фотографии.

— Я не ты, — он сунул руки в карманы. — Не заменяю живых людей тенями.

Кира рассмеялась, указывая на его кольцо:

— А это что? Тень или щит?

Дмитрий ушёл, не ответив. Но через час он прислал Марине фото: Кира у аэропорта с билетом в Берлин.

Алексей вышел из душа, обнаружив пустой номер. На столе лежала записка:

«Мост в полночь. Принеси свою совесть, если найдёшь».

Марина ждала его на Карловом мосту, где статуи святых смотрели сквозь века. В руках она держала осколок их хрустальной вазы.

— Ты выбрал её, — сказала она, не спрашивая.

— Нет, я… — он потянулся к ней, но она отступила к парапету.

— Не ври. Даже сейчас.

Он хотел крикнуть, что любит её, но слова застряли в горле. Вместо них прозвучал звонок — Кира. Марина вздрогнула, и осколок выскользнул из рук, упав в воду.

— Прощай, Алексей, — она повернулась, исчезая в толпе туристов.

Он остался один под взглядом каменного ангела. В кармане жгли два билета:

Прага — Москва — рейс завтра в 6:00.

Прага — Берлин — через 15 минут.

Дождь стучал по стеклянной крыше мастерской, превращая пространство в аквариум с тенями. Кира стояла у мольберта, кисть дрожала в её пальцах. Алексей наблюдал, как алые мазки на холсте сливаются в абстракцию, напоминающую бьющееся сердце.

— Ты всё ещё думаешь о ней? — спросила она, не оборачиваясь.

— Нет, — соврал он, снимая пиджак. Запах её духов — грейпфрут и дым — смешивался с запахом масляных красок.

Она подошла, оставив кровавый след на полу. Её пальцы коснулись его галстука, медленно развязывая узел.

— Ложь, — прошептала она. — Ты дышишь ею.

Его руки нашли её талию, но это было не объятие — падение. Они двигались к дивану, заваленному эскизами, как будто сама судьба подталкивала их спиной. Её губы прижались к шраму на его плече — следу от падения с того самого моста в юности.

Его пальцы запутались в её волосах, вымазанных синей краской, словно они оба стали частью её безумного холста.

Он лежал, глядя на трещину в потолке. Кира курила у окна, её силуэт напоминал изломанную линию на чертеже.

— Ты теперь мой, — сказала она, но это прозвучало как вопрос.

Алексей молчал. Где-то за городом поезд пронзил ночь гудком, и он подумал, что это кричит его совесть — далеко, но всё ещё слышно.