Книга Развод. Я не вернусь, страница 23 – Галина Осень

Маша аж язык проглотила. Вот это заявочки! Она-то уже почти пожалела эту сельскую тётку, которая в простоте приехала за сына просить, а тётка-то совсем не проста. А, что, если и, правда, не уйдёт? Как быть?

Звонок от Тимура раздался сейчас, как спасение.

— Доброе утро, Маша, ты просила предупредить. Я предупреждаю: в субботу мы едем к моим родителям.

Маша бросила взгляд на свекровь, та жадно прислушивалась к разговору, потому что динамик громкий и Тимура было отлично слышно. Но Маша не испытывала неловкости. Ничего криминального сейчас не происходило. Зинаида может слушать сколько угодно.

— В субботу? То есть завтра?

— Завтра, а что, не успеешь?

— Да вот именно! Ты не мог сказать пораньше. У меня и надеть нечего!

— О-о, какая знакомая песня! – рассмеялся адвокат. – Придумаем что-нибудь, готовься!

— Постой! – Маша поняла, что Тимур собирается отключиться. – Ко мне приехала мать Романа и грозится остаться в доме, так как он совместное имущество.

Секундное молчание показалось Марии слишком долгим, но Поливанов ответил совсем другим тоном:

— Трубку ей передай.

Маша протянула телефон свекрови и предупредила:

— Это мой адвокат, Поливанов.

— Слушаю, господин Поливанов, – тон и оборот речи свекрови заставил Машу вскинуть бровь и невольно прислушаться к разговору.

— … шантаж? Ну, что вы, даже не думала…

— … Её слово против моего. Вы это вначале докажите, господин адвокат… Нет, что вы, никаких проблем… Конечно, я уеду… Мы поняли друг друга.

Свекровь молча протянула Маше телефон, подхватила свой, так ни разу не распакованный, чемодан, и, не прощаясь с Машей вышла из дома.

— Ничёсе! – скопировала Мария опять их новую буфетчицу, подумав, что скоро такими темпами весь её лексикон освоит. Она поняла, что ей казалось странным в разговоре свекрови: демонстративный полусельский стиль фраз. Подделка под недалёкую женщину. А ведь свекровь – учительница! Пусть в райцентре, а не в городе, но у неё высшее образование, и она полжизни преподавала в школе.

— Она специально! – дошло до Маши. – Чтобы вызвать доверие, чтобы расположить к разговору. А я, как дура, уши развесила. Уже и Ромочку жалеть почти начала.

Телефон пиликнул вызовом и увидев номер охраны посёлка, Маша приняла вызов:

— Мария Николаевна, вы просили не пропускать в посёлок Сазонова Романа?

— Да-да! Он требует?

— Нет, я просто информирую. Сазонов забрал отсюда пожилую женщину и уехал.

— Спасибо большое, что сообщили.

— Это наша работа.

— Что и требовалось доказать, – Мария отключила телефон.

Значит, Роман сделал попытку помириться через мать. Не получилось. Что ещё он может придумать, чтобы задержать её?

Теперь она прекрасно понимала свою коллегу, которая в похожей ситуации, просто ушла из дома, забрав лишь личные вещи.

«Я заработаю на всё, что мне надо. Я не хочу ни видеть, ни слышать этого человека. И тем более не хочу унижаться делёжкой каких-либо вещей».

И, если в начале развода, Мария со злости хотела делить всё (ну, не буквально до ложки-вилки, но имущество хотела делить всё), то теперь она именно ПОНИМАЛА, как это УНИЗИТЕЛЬНО, и не хотела этого унижения испытывать.

— … и это не та женщина, которая будет ползать у тебя в ногах и умолять не бросать её. Эх, сынок…

Роман почти не слушал мать, сосредоточенно глядя на дорогу. Он вызвал её на всякий случай, когда понял, что Мария уже исключила его из своей жизни. Не отвечает на звонки и эсэмэски, ничего не передаёт даже через адвоката. Как будто и не было Романа в её жизни. И он понял, осознал, что ВСЁ! На самом деле – всё! Вот и позвал мать, а вдруг сумеет убедить Машу. Но, похоже, зря. Матери этот трюк тоже не удался.