Книга Герой, страница 17 – Елена Романова

— Не против, если я покажу твои фото?

Едва я открыла рот, мама изумленно воскликнула:

— Он тебя фотографировал, Кесс? Вы что, пришли вымогать у нас деньги?

— Послушайте, — произнес Тайлер, сдерживая негодование: — Я не пытаюсь обмануть вашу дочь. Фотографии, которые сделал профессиональный фотограф, у нас купила крупная косметическая сеть. Кесс заработала неплохие деньги.

— Вы продали фото нашей дочери? — изумленно прошептала мама.

— С ее согласия, потому что ей уже есть восемнадцать, — ответил Тайлер. — И я понятия не имею, какого хрена она спрашивает у вас разрешения на то, что может делать и без него. Мне кажется, она достаточно взрослая, чтобы сама принимать решения.

— Вы ничего не знаете, — вмешался отец. — Кесс не может принимать самостоятельных решений.

Тайлер усмехнулся.

Усмехнуться в лицо моему отцу мог только самоубийца. И все же, я чувствовала какую-то горькую благодарность за то, что он осмелился здесь наговорить.

— Картофель остынет, — вклинилась я робко. — Может, я уже принесу курицу?

Мама вынула хнычущего Ива из стульчика, резко бросила нашему гостю:

— Вам лучше уйти!

Тайлер посмотрел на меня, приподнял бровь, будто вопрошая: “Ну, ты скажешь хоть что-нибудь, крошка?”

Я вдруг оказалась в ловушке. Я редко перечила родителям, вернее, никогда не перечила родителям.

— Кесс, — произнес Тайлер требовательно: — Может, ты скажешь им, что ты хочешь на самом деле?

— Я… я хочу съесть курицу… наверно, уже остыла.

— Кесс, сейчас есть кое-что поважнее курицы. Ты утром согласилась подписать бумаги. Ты все еще хочешь работать со мной? — о, он был очень настойчив.

— Наверно, я… — взглянула на маму, закусила губу. — Я не знаю.

Тайлер хмыкнул.

— Ладно… тогда увидимся, когда твои желания станут более определенными, Кесс, и ты перестанешь слушать людей, которые считают тебя неполноценной. Когда ты осознаешь, что будешь работать в магазине отца до самой старости, звякни мне, договорились? — и он подмигнул моему брату, развернулся и пошел к двери.

Я наблюдала, как он скрылся в холле. А затем раздался хлопок дверью, который вынудил меня броситься следом.

Я выскочила на крыльцо, сбежала по ступеням за Тайлером, который шел к машине, заложив руки в карманы, втянув голову в плечи.

— Отвали, Кесс! — бросил он грозно.

Он шел так быстро, что мне оставалось бежать рядом, путаясь у него под ногами.

— Тайлер, я… просто… я не знаю, как объяснить…

— Что именно, Кесс? То, что твои родители считают тебя идиоткой?

— Они заботятся обо мне!

— Неужели, — он закурил на ходу.

Я остановила его у самой машины, встав у дверцы.

— Они переживают за меня, Тайлер!

— Им на тебя плевать.

— Нет!

— Да, — он вынул сигарету изо рта, и она задымилась в его пальцах: — Они когда-нибудь слушают тебя, Кесс?

— Я… просто… — и я крикнула: — Я не такая, как другие. Я…

— Особенная? — этот вопрос выбил меня из колеи. — Что, Кесс Белис? Ты не такая, как все?

— Нет.

— Потому, что перемножаешь в голове гигантские, мать их, цифры? Потому что выглядишь, говоришь и думаешь по-другому?

— Не знаю.

— Ты учишься в колледже, Кесс, и работаешь на двух работах. Ты не ходишь на тусовки, не пьешь и не куришь травку. Ты святая мать Тереза, и при этом твои родители считают тебя неполноценной?

Я молчала, потому что не знала, что ответить, но больше потому, что меня душили слезы.