Книга Лекарь для захватчика, страница 89 – Елена Романова

Голос поверенного стихает.

Все молчат.

За окном бьется ветер, скребут ветви деревьев.

Я медленно веду взглядом в сторону постели и замираю, натыкаясь на взгляд мужа. Не понимаю. Мысли путаются, но я пытаюсь разгадать, в чем подвох. Как Уилберг хочет меня переиграть? Вздумал обмануть? Или… усыпить мою бдительность?

Я сжимаю зубы и молчу. Благодарной не выгляжу, и Реиган бросает своему камергеру:

— Оставьте меня и ее высочество наедине.

Его синие глаза в отблесках свечей кажутся черными – я вижу только их и тону в них. Не замечаю, как комната пустеет. Улавливаю, как меняется настроение мужа. Оказывается, я выучила все характерные для него жесты, движения и даже мимику.

— Ты чем-то недовольна, Анна? – спрашивает он.

Когда он последний раз был самим собой, а не чертовым императором? Он, вообще, был хоть раз беззаботным или счастливым? Добрым?

— Ваше величество, вы пытаетесь меня купить?

На его губах замирает усмешка.

— Может, я хочу тебя отблагодарить. Ты помогла мне, я ценю это.

— Что ж, спасибо, – поджимаю губы, но слова рвутся из меня против воли: – Но вряд ли мне понадобятся все эти имения, деньги и земли, если вы хотите меня казнить. Разумеется, я счастлива получить от вас все эти милости, но лучше бы вы дали мне развод.

— Анна, – отсекает он.

Меня вдруг душит обида, и я порывисто бросаю:

— Мне ничего от вас не нужно, если цена этого – моя свобода.

Реиган горько смеется, вздыхает и слегка запрокидывает голову назад, глядя в потолок.

— Ты настоящая волчица, кем бы ты ни была. Не принимаешь ни наказаний, ни милости, – и он снова смотрит на меня, и его синие глаза сверкают решимостью: – Я не потребую ничего взамен.

— Ничего?

— Ничего, Анна.

И он наблюдает за мной с ухмылкой, как за зверем, которого необходимо приручить. Я стискиваю зубы, ощущая, как накатывает внутренняя дрожь.

* * *

Меня переполняют очень сильные эмоции, и я хочу поскорее уйти. Не привыкла терять лицо на людях, но мне сию минуту требуется это самое лицо уткнуть в подушку и прорычать: «Катись к черту, Уилберг!» Или еще что-то покрепче, исконно русское. А я обычно не превращаюсь в истеричку так легко.

Пытаюсь уйти. Безмолвно.

— Хотя кое-что я попрошу, Анна… – догоняет меня снисходительно-насмешливый голос Реигана.

Я будто знала, что это не может быть так просто. Безо всякого подвоха.

Подхожу к постели и складываю на груди руки, нарываясь в самом деле на словесный конфликт. Если этот человек решил, что я начну рожать ему детей за всякие там блага, он сильно просчитался…

— Почитай мне.

Он не просто недооценил меня, он…

Что?

Меня слегка поджаривает на месте, как если бы я невзначай наступила на оголенный провод.

Я стою перед мужем, а он полулежит в постели обнаженный, и только пышное одеяло скрывает от меня его мускулистое тело, перетянутое бинтами. И раньше мне было плевать. Голый пациент – это что-то само собой разумеющееся. Но сейчас я думаю об этом постоянно – он не одет. Возможно, потому что теперь все проникнуто его ожиданием завести со мной детей. Лечь в постель. Заняться любовью.

— Что значит… – я нервно одергиваю юбку, в который раз.

У меня не осталось сил на эти дурацкие игры, на противостояние и оборону, даже если цена всего моя жизнь. Хочется капитулировать, вывесить белый флаг, совершить маневр – только бы уйти из комнаты, пропитанной им.