Книга Девятое зеркало, страница 37 – Елена Романова

— Как долго она с тобой?

— Кто? – я похолодела от ужаса.

— Эта душа.

Все обмерло у меня внутри.

Наши с Акаром взгляды пересеклись. Он очень много знал о Меясе, о наших обычаях.

— С тех пор, как мне исполнилось восемь.

— Сейчас она довольно сильна и это опасно для тебя, ты знаешь это?

— Да, но как ты… откуда?

— Каждая душа – это часть магической стороны этого мира. Эта провела здесь не одну сотню лет, – и всматриваясь в сердцевину кулона. – Она боится меня?

— Да, – усмехнулась я, нервно касаясь щеки. – Еще спрашиваешь? Возможно, именно ты и убил ее, когда она еще была человеком.

— Какой странный упрек.

Я вдруг понимаю, что мы стоим друг напротив друга слишком близко, и лишь терпение Акара отделяет нас от трагедии. Отодвигаюсь от него, делая шаг назад, и на его губах снова играет усмешка.

— У нас ничего не получится, Акар, – пытаюсь втолковать ему. – Ты ничего обо мне не знаешь. Есть кое-что… гм, страшное.

— Да? И что же это страшное? – спрашивает он насмешливо. – Поверь, я не испугаюсь.

— Я – прислуга. Старшая горничная. И я выросла в приюте.

Пожалуй, это вообще не интересовало Акара, потому что он рассмеялся.

— Ты действительно думала, что мне не все-равно?

— А еще меня отправили сюда силком.

— Неужели ты так плохо себя вела?

Он совершенно не серьезен, и мне хочется задеть его гордость:

— Не хуже, чем ты сейчас! – и вздыхаю: – Послушай, мы такие разные. Неужели ты не видишь, что мы совершенно не подходим друг другу.

— А ты не видишь, что это не имеет для меня никакого значения?

Он упрям, но я пытаюсь уговорить, а заканчиваю простым:

— Оставь меня в покое!

— Нет.

— Акар…

— Нет, – обрывает.

— Отпусти меня!

— Никогда.

— Я для тебя всего лишь глупая человеческая дева…

— Ты для меня – все, что я хочу.

Его слова пронзают меня словно стрелы, с губ срывается ошеломленный вдох. Я нахожу в себе силы возразить:

— Но ты – вовсе не то, что хочу я.

Кажется, его глаза – и без того темные – наполняются непроницаемым густым мраком, гулким, как космос. И на дне зрачков плещется недовольство.

— Я готов многое для тебя сделать, – он ступает шаг, и мне стоит огромных усилий, чтобы не отшатнуться. – Клянусь всем, что имею, я не хочу тебя обидеть.

— Ты делаешь это постоянно.

— Я не привык к человеческим девам. К слезам, к тому, что тебе больно. Ты, проклятье, то голодна, то хочешь спать, то мерзнешь!

— А ты не умеешь любить, Акар. Ты не испытываешь никаких чувств, кроме ненависти и злости. Ты не знаешь, что находится здесь, – и я коснулась своей груди, указывая на сердце. – Это не умещается в слова. Да и нет их, этих слов, чтобы объяснить любовь.

Акар внезапно вытащил меч из ножен, обнажая потрескавшуюся алыми всполохами сталь клинка, и я отпрянула. Он резко опустил острие, ударяя о пол и извлекая искры.

— Значит, тебе так нужна эта гребанная любовь? – мрачно усмехнулся он, задумчиво глядя на лезвие клинка.

— Да.

— Хорошо, – острие впилось в пол и неприятно заскрежетало, рассекая камень вслед за движениями Акара, – если тебе это нужно – полюби меня.

Он сказал это серьезно, безо всяких шуток, и я опешила.

— Это невозможно.

— Постарайся.

Как будто это делается по желанию.

— Может быть, начать с тебя, Акар, – нахмурилась я. – Веди себя иначе.

— Как? – взглянул на меня коротко, приподнимая меч и снова вжимая в пол.