Книга Девятое зеркало, страница 41 – Елена Романова

— Хорошо, – прошептала я сквозь стиснутые зубы. – Я буду рада, если ты покажешь мне дворец.

Это, в конце концов, поможет мне сбежать отсюда.

Я все-таки накинула плащ, подаренный Акаром. Скорее, это была мантия, длинная и теплая, расшитая по подолу серебряной нитью.

— Я здесь тоже пленница?

— Нет, великая госпожа, – произнес Ашарес. – Вы – избранница моего хозяина, и я буду служить вам так же, как служу ему.

— Приму только твою дружбу. Мне служба ни к чему, я не аристократка. Я из Меясы, как ты мог догадаться. Со мной сюда прибыл драгманец по имени Ха-шиир, сын эдигора Драгмы.

Ашарес слушал внимательно и подавленно, будто каждое произнесенное мною слово о Драгме отзывалось болью в его сердце.

— Все там… в моем прежнем доме, наверно, сильно изменилось, – тихо сказал он. – Я бы хотел поговорить с Ха-шииром хоть немного, прежде, чем он умрет.

Я резко остановилась, ощущая, как сознание наполняет паника, щемящее чувство потери, тревога.

— С чего ты взял, что он умрет?

Ашарес лишь склонил голову ниже, скрывая глаза за длинной челкой.

— Великая госпожа, – прошелестел его тихий печальный голос, – кто-то из вас должен погибнуть, иначе проклятие заберет обоих. Я знаю. Я и сам прошел через это. Но в свое время я был упрям и глуп. Я посчитал, что, победив соперника из Меясы, я смогу одолеть самого хозяина гор. Я безрассудно бросился с ним в схватку, и вот, что вышло, – уголок его губ дернулся, искажая пересеченное шрамом лицо. – Я истекал кровью, изрубленный его мечом и молил, чтобы он сохранил мне жизнь. И он сохранил. И вашу гибель он не допустит. Вы останетесь с ним навечно.

— Я не собираюсь становиться бессмертной.

— Тогда вам придется вырезать сердце Ха-шиира из груди и принести к Асмату. Но и это мой господин не позволит вам сделать. Вы нужны ему здесь.

Я умолкла, следуя за Ашаресом вглубь дворца, который открывался мрачными холодными коридорами.

— Дворец стоит на вулкане? – спросила я, – в моих покоях очень тепло.

— Старый дремлющий вулкан Острок, который временами бывает недоволен, – отозвался Ашарес. – Он слушает великого господина и дает ему тепло, когда это необходимо. Но Острок живет благодаря Светочу, как и все каменные творения моего повелителя.

Я сбилась с шагу.

— Светочу? – переспросила сухими губами.

— Неугасающее пламя. Я покажу.

Мы брели по дворцу бесконечно долго, петляя в нем, как в лабиринте, попадая то в коридоры, наглухо залитые мраком, то в гигантские залы, в которых гуляло громогласное эхо.

И вот один из залов, вытянутый точно эллипс, привел нас к обрыву, где, внизу, бурлила раскаленная до красна магма. Реками бежала лава, остывая черными разводами на камне, а у самого обрыва в каменных тисках была зажата огненная стрела, пылающая светом, точно солнце. Острая, с золотыми зазубринами и сверкающим оперением.

— Светоч – сердце Борогана, – произнес Ашарес. – Мой повелитель забрал его, когда огненный дух был им пленен. Светоч дает жизнь камню, но без Борогана не способен запустить Кузницу.

Слушая драгманца, я размышляла, каким образом можно выкрасть эту огромную стрелу. Способна ли она обжигать, ведь казалось, что любой, кто тронет ее, сгорит заживо в ту же секунду.

— Бороган, наверняка, хочет вернуть себе стрелу, – протянула я, искоса глядя на драгманца.