Книга Смертельное видео. Жуть tube, страница 43 – Елена Романова

— Ого, смотрите, только тихо, – Лера стрельнула глазами вправо.

Через дорогу шёл высоченный парень, который выглядел очень крипово. Его лицо было вытянуто, а лоб нереального размера выпирал над глазами. А сами глаза были навыкате, и при этом длинный заостренный нос почти доставал до узкогубого рта.

— Сними его, – шепнула Лерка Кеше.

Парень был в наушниках и совсем не обращался внимания на ребят. Кеша немного волновался, но всё же достал телефон и стал украдкой снимать этого типа. При приближении кадра обнаружились ещё и странно длинные руки, которые были в перчатках, хотя на улице ещё очень тепло даже для куртки.

Половина съёмок прошла спокойно. Кеша выключил камеру, когда парень уже прошел мимо них.

— Мда, бывает же такое, – протянул Кеша. – Вы что-то подобное видели?

— Не видели? – раздался на Кешином ухом незнакомый высокий голос с хрипотцой.

Все четверо вздрогнули и обернулись. Страшный парень стоял позади них. И явно не собирался уходить.

* * *

Опять утро, и опять пары. Я выбежала из дома, и только в автобусе отдышалась. Как же хотелось уехать в другой город. Сбежать от этой сумасшедшей женщины. И ведь я могла просто уйти и всё. Снять жилье, найти подработку. Но во мне же воспитали чувство долга и благодарности. Если ты хочешь жить отдельно, значит ты шлюха. Это прямая цитата матери. Только с мужем дозволено жить отдельно. А если мне угодно идти на работу, то нужно вкладываться в семейный бюджет. Да я и не против отдавать деньги за коммуналку и еду, но хотела немного себе оставлять, чтобы откладывать. Но маме этого не понять. Семейный бюджет должен быть общим, пусть всё лежит в одном месте. Если что нужно, бери денюжку. Ага. Бери. Только прежде нужно разрешения спросить, можно ли купить новые кроссовки и услышать кучу советов, что лучше туфли, ты же девочка. И, вообще, кроссовки не в моде и у тебя уже есть одни.

В общем, либо хорошо и спокойно маме, а я как в клетке. Либо хорошо мне, но придётся окончательно испортить отношения с мамой. У неё нет золотой середины. Мама не умеет разговаривать и понимать. Она только обижается и устраивает бойкот. Это такое наказание – игра в молчанку. Психологическое. Жестокое. Но я привыкла к нему с детства.

Автобус проехал мимо института, и я вышла на следующей остановке. Я специально так сделала, чтобы немного прогуляться. Перед парой я повторяла теорию, потому что сегодня препод будет спрашивать по определениям.

На первых двух парах творилась жесть.

— И что же вы, Бурдюнов, совсем не подготовились? – В очередной раз вопрошал препод бедного Димку.

— Ну…я…э…

— Двоечка вам, Бурдюнов. Присаживайтесь. Сейчас я вам расскажу одну историю про двоечника.

Это был его любимый конек. Он мог часами рассказывать про своего мифического ученика – двоечника, который в один момент превратился в защитника докторской диссертации.

— Так что, не всё потеряно, – подытожил препод своим потрясающим голосом где-то в середине второй пары и отпустил всех.

Всех, кроме меня. Он подозвал меня к себе и спросил, смогу ли я задержаться после последней пары, чтобы обсудить один проект, который он хотел мне поручить. Странно. Но, интригует.

Кира ждала меня в коридоре.

— Есть хочу, пошли скорее, пока всё не разобрали, – я побежала в столовую, слыша, как Кира пытается меня догнать. Это на шпильках-то.