Книга Сто причин моей (не) любви, страница 16 – Елена Романова

— Падаю! — завопила я, чувствуя, как разжимаются пальцы. — Помогите!

На лесах случилась толкучка, потому как спасать несчастную барышню бросились сразу все рабочие и побледневший Фьезо, седая макушка которого мелькала, словно поплавок над водой.

Эх, балбесы…

— Ы-ы-ы… — мой перепуганный вой был настолько истошным, что, наверняка, мне за него сделалось бы стыдно, если бы я осталась жива.

Но сейчас я готовилась пробить собой земное ядро, как минимум.

Пальцы соскользнули, браслет порвался на звенья, и я полетела вниз. Зажмурившись, я забарахталась в воздухе, ощущая, как замирает дух.

Конец.

А ведь я была так молода.

Внезапно собственное платье решило убить меня вперед тверди камня и бешеной скорости, на которой я летела. Оно впилось в горло и грудь. А затем меня подбросило вверх. Что-то горячее и твердое обхватило меня кольцом и сжало так, что из меня с писком вышел воздух, и я задохнулась и вцепилась похолодевшими пальцами в огромную драконью лапу.

Шляпку сорвало, и шпильки посыпались из моих волос — огромный дракон нес меня в когтистой лапе, а я висела, словно квашня, распахнув обезумевшие от страха глаза, потому что под нами проносилась столица Элхорна. Гигантские крылья хлопали, громкое дыхание раздавалось в груди чудовища, подвижное брюхо поджималось, а шипастый хвост вился по ветру.

Сердце у меня билось с поразительной частотой, а голова кружилась от адреналина и эмоций.

Дракон не сбавлял скорость, и спустя несколько минут мы оказались в горах на западе столицы, и я поняла, что дракон планирует приземлиться. Подлетев к плоской вершине, поросшей травой, он довольно смело бросил меня на нее, и я покатилась, обдирая локти. Волосы, окончательно растрепались, подол юбки задрался, обнажая чулки, но я не находила сил подняться, а лишь глядела на гигантского прекрасного ящера, замершего в воздухе и ритмично двигающего крыльями. В лучах закатного солнца чешуя отливала кровью, а радужки зрачков сияли расплавленным золотом.

Он был прекрасен.

Наверняка, девственницы, которых скармливали таким великолепным, могучим существам, умирали прежде от эстетического экстаза.

Дракон зарычал, и я отползла чуть дальше, все еще глядя на него. Глядя так, будто готова отдать ему свое сердце. Прямо сейчас.

Я потеряла башмаки и была совершенно беззащитна, но взгляда от него не отводила.

Дракон забрался на выступ скалы. Огромные когтистые лапы заскрежетали по камню. Глядя плотоядно, он сложил крылья и приблизился, слегка пригибая шею и обнюхивая меня. Широкие ноздри зашевелились, а бока принялись ходить ходуном.

Я медленно встала на колени, потянувшись навстречу всем корпусом. И он потянулся.

Взгляд — вполне осмысленный — остановился на моем лице.

Узкая морда приблизилась, и я прикоснулась к ней рукой. Мои маленькие и светлые по сравнению с грубыми темными пластинами его чешуи пальцы ласково коснулись его челюсти, и я задохнулась от переизбытка чувств.

Только я и он.

Дракон и дева.

Он вдруг дернулся. Зарычав, вдруг попятился назад, а затем затрясся, извергая тонкие языки пламени.

Завизжав, я отпрянула, вновь падая на спину.

Зверь крутиться по земле, яростно рыча, а затем скуля, будто боль пронзает его вилами. Вся его чешуя идет черно-красной рябью. И мне вдруг тоже больно, кожа на груди горит жаром, словно от ожога.