Книга Развод. Ищу женщину с ребенком, страница 20 – Марина Вуд

— Это твой ребенок, Влад! — поворачиваюсь на ее голос. Мария подходит ко мне ближе.

— Докажи.

— По срокам всё сходится.

— Я не верю ни тебе, ни этой бумажке, — сердце начинает колотиться, кровь разгоняется по венам, и я только лишь исключительно бешеной силой воли подавляю в себе желание вышвырнуть её за дверь.

— И как мне это доказать? — она облокачивается задницей на столешницу.

— Меня устроит ДНК-тест, — с грохотом ставлю бутылку на стол. — В независимой лаборатории. И чтобы материал брали при мне.

— Но срок очень маленький. Я против таких сложных манипуляций. Это может навредить ребенку.

— Тогда после рождения сделаем. Если окажется, что ребенок мой, то я его признаю.

Мария делает паузу и подходит ко мне вплотную:

— Ты знаешь, что до рождения и еще три года после ты обязан обеспечивать и меня и ребенка, — её интонация становится мягкой.

— Не бойся. Голодной не останешься. На жизнь хватит, — говорю с ней жестко.

— А еще до рождения ребенка нас не разведут.

Да, малять! От злости кровь начинает закипать. Что, если она врет и просто оттягивает момент развода?

— Значит придется подождать? — отвечаю, сдерживая ярость. — Но учти, если я узнаю, что соврала, будет очень плохо. Я не буду долго терпеть твои игры.

Мария хмурится, но не отступает.

— Ты думаешь, я вру? Я же не полоумная, — она смотрит мне в глаза. — Это наш ребенок, Влад. Твой. И мой, — Мария переводит взгляд, и я чувствую, что здесь что-то не чисто.

Дарья

Утро понедельника. Как я его «люблю»! Осознание того, что день только начинается, а уже приходится мчаться на работу, добавляет стресса и усталости. На улице еще совсем темно, а на остановке уже столпились люди. В воздухе витает общая атмосфера сонного недовольства. Темные пальто, шарфы и вязаные шапки создают серый фон, который подчеркивается тусклым светом уличных фонарей. Люди молча тянутся вдоль тротуара, пытаясь найти наилучшее место в очереди к маршрутке. Некоторые кажутся еще полусонными, с тяжелыми взглядами и потертыми от бессонной ночи лицами. Одни прижимают к себе кофе в термокружках, словно пытаясь пробудиться от сна и согреться. Другие мечут взгляды на часы, беспокоясь о том, успеют ли они вовремя на работу. Автомобили проносятся мимо, поднимая облака холодного пара, и каждый миг утра кажется бесконечно долгим.

Морозный зимний ветер пронзает до костей, когда мы с Сашкой стоим на остановке, ожидая автобус. Мороз неприятно щиплет за щеки, словно тысячи мелких иголок прикасаются к коже. Вдыхая холодный воздух, я ощущаю, как он леденит легкие. Дыхание видно в воздухе в виде белого пара, который моментально рассеивается. Мои руки, даже при усердных попытках согреть их, быстро становятся холодными, а кончики пальцев постепенно теряют чувствительность. Сашка аккуратно топчется на месте, стараясь разогреть ноги, и периодически выдыхает в ладони, чтобы почувствовать хоть какое-то тепло. Шерстяные варежки, несмотря на свою функцию, кажется, не справляются с настоящим морозом.

— Мам, ты еще сердишься? — спрашивает Сашка, глядя на меня своими огромными глазищами.

— Еще сержусь, — бурчу в ответ. — Просто я не понимаю тебя, Саша! Разве я тебя так воспитываю? Разве я тебя учу быть хамом?

— Ты учишь меня стоять за себя.

— Вот именно! Стоять за себя, когда тебя обижают. Уметь давать сдачи — это одно, а нападать первому, да еще и на взрослого человека — совершенно другое!