Книга Как стать папой за пять минут, страница 86 – Вероника Лесневская

Мы все вместе выходим из офиса. Уже не как противники, а чуть ли не как добрые товарищи. Больше ничего не обсуждаем, потому что Адов опасается посторонних ушей. Прощаемся на крыльце и расходимся.

На заснеженных ступеньках хочу придержать Киру за локоть, чтобы не поскользнулась, но она не позволяет даже притронуться к себе. Спускается сама, замирает на площадке перед парковкой, изучает отдаляющихся от нас Адовых. Замечаю, как поднимаются и опускаются ее хрупкие плечи, будто она тяжело вздыхает. Приближаюсь со спины, чтобы обнять, но она резко оборачивается.

— Спасибо вам, Константин Юрьевич, – щебечет с улыбкой, вызывая укол ревности в моей груди, а потом вежливо, с прохладой обращается ко мне: – Петр, не мог бы ты открыть машину? Холодно, – зябко потирает плечи.

— Конечно, Кира, – хмуро дублирую ее тон.

Снимаю автомобиль с сигнализации, и она тут же прячется в салоне. Устраивается на переднем пассажирском кресле, устремив взгляд перед собой.

— Тебе хана, – ехидно жужжит над ухом Воскресенский, неторопливо застегивая черное пальто.

— А ты и рад, – мрачно бурчу.

— И не скрываю этого. Кто-то же должен тебе отомстить за мои седые волосы. Кстати, в этом месяце останешься без премии. Считай, штраф за самодеятельность. Хотя вышло забавно, – неприкрыто потешается.

— Ради бога! Я на адвокате больше сэкономил, – парирую с сарказмом.

— Ну, за это ты вообще теперь у меня в пожизненном рабстве, – смеется он, выдыхая клуб пара. Вижу, что ни капли не злится, но марку строгого руководителя держит. Поразмыслив, неожиданно серьезно добавляет: – А если девчонку эту потеряешь или обидишь, я тебя уволю на хрен.

Костя уходит, не прощаясь. Я же с тоской смотрю на машину, где ждет меня Кира, расстроенная и огорченная. Иду к ней, как на эшафот. Запускаю пятерню в волосы, судорожно взъерошив их, и занимаю водительское место. Завожу двигатель, а она провожает долгим взглядом автомобили Адовых. Не двигается и даже не дышит, пока они не скроются из вида.

— Кирочка, извини, я… – поворачиваюсь к ней, облокотившись о спинку кресла, но договорить не успеваю.

Рвано всхлипнув, Пампушка вдруг подается вплотную ко мне, крепко обвивает руками шею, словно придушить собралась, и прижимается к моим губам своими. Опешив, округляю глаза и, как парализованный, не могу даже нормально ответить на поцелуй. Это же он? Странно… За что?

— Ой, – краснеет Кира, не получив отклика, и отшатывается.

— Нет-нет, продолжай, – очнувшись, подцепляю пальцами ее подбородок.

Сам целую ее, нежно и невесомо. Но с каждой секундой завожусь все сильнее, терзаю теплые, пухлые губы, вторгаюсь языком в сладкий рот. Забываю, где мы и зачем, однако Кира приводит меня в чувство.

— Я так испугалась, Петь, – жалуется, уткнувшись лбом в мое плечо. Поглаживаю ее по голове, прислушиваюсь к шумному дыханию. – Когда Адов сказал, что все равно заберет Лизоньку, я думала, умру прямо там, в кабинете. Если бы не ты…

— Тише, все позади, – успокаиваю ее, как ребенка. – Теперь они уверены, что дочка моя. Все хорошо.

— Да, – отстраняется, заглядывая мне в глаза. – Только тебе придется ее на себя записать, – прищуривается виновато. – Временно…

— Навсегда, Пампушка, – ухмыляюсь, наконец-то осознав, что именно ее тревожит. Честная девочка, не хочет вешать на меня чужого ребенка. Только не учитывает, что Лизонька стала мне родной. – Выходи за меня, – повторяю предложение, которое уже делал ей при Иване Елисеевиче.