Книга Временные трудности 1, страница 127 – Максим Томилко

Юля оглянулась по сторонам и нашла нового командира.

— Ну что, зауряд-прапорщик третьего уланского, принимай командование, — нехорошо ухмыльнулась она.

— Вы ведь всё понимаете, Юлия Андреевна. Служба.

Она протянула к нему руку ладонью вверх. Старшина ухмыльнулся и вложил ей в руку золотой портсигар.

— Наган с брамитом можешь оставить. Это не сувенир был, а инструмент. Ладно, проехали. Удачи вам тут, — Юля отвернулась от него, — Дети, грузимся!

Собранные по окрестным деревням детишки потянулись к самолёту недлинной цепочкой. Это были те, кого не успели вывезти партизаны легендарного «Бати». Сопровождали их две женщины, отбитые в свое время у расстрельной команды карателей.

Иван Иванович помог им с посадкой и забрался в самолет. За ним и они втроём. Сели они чуть в отдалении от этого неприятного типа.

Женщины рассаживали ребятишек, за бортом тоже царила суета и слышались негромкие приглушенные голоса, но Егора это уже не интересовало. У них начиналась новая история. Бросающий на них взгляды Иван Иванович, наверняка, по прилету начнет пакостить. И как их встретит Москва, тоже непонятно… Вопросов, как всегда, больше чем ответов.

Наконец, люк захлопнули, самолет вздрогнул и начал движение. Потом они оторвались от земли, и Георг судорожно сглотнул.

— Наверное, летать боится, — подумал Егор с легкой иронией. Лететь было скучно, и Егор не придумал ничего лучше, как завалиться спать.

Москва.

Москва встретила их не особенно радушно. Оркестра и цветов не было. Группа встречающих, во главе с хмурым майором госбезопасности, радости тоже никак не проявила. Их сразу же разоружили. Мрачные ребятки разъединили их и увезли на разных автомобилях.

Всю дорогу Егор с любопытством смотрел в окно. В этом ему не препятствовали. Москва произвела на него тягостное впечатление. Это был не его родной город. Конечно, он и не ожидал увидеть здесь яркие неоновые вывески множества магазинов или торговых центров, но все же такие разительные отличия подействовали на него угнетающе. И здесь он тоже был чужаком, с трудом, узнающим улицы и отдельные здания, сохранившиеся в его времени.

Разместили, однако, Егора со всеми удобствами и никакого давления на него не оказывали. И первым же делом вставили ему зубы. Тут работал настоящий профи, причем на самом современном оборудовании. Даже обезболивающее имелось.

А потом, Егор несколько дней подряд рассказывал различным следователям о своих похождениях. Следователи менялись чуть ли не ежедневно, а вот вопросы оставались прежними. Причем, ни один из следователей так ни разу и не спросил подозрительно:

— А что вы, дорогой товарищ Иванов, делали до двенадцатого июля сорокового года?

Или:

— Назовите дату своего рождения.

Наконец, калейдоскоп из вежливых и обходительных следователей завершился, и Егор покинул свою на удивление комфортную, словно одноместный гостиничный номер, одиночную камеру. Его повели куда-то, и по пути к ним присоединилась Юля со своим конвоиром. Не обращая на конвой никакого внимания, они принялись делиться впечатлениями. Их не одернули окриком «не разговаривать», а провели в небольшую столовую.

В ней, поддерживая дружескую беседу за общим столом, неторопливо ели восемь человек. Двое мужчин-азиатов неопределенного возраста, пять женщин в возрасте от двадцати пяти до сорока и один парнишка лет десяти.

Заметив их, все замолчали, а ребёнок спросил с детской непосредственностью.

— Новенькие? Из какого вы года?

Конец 2 части.