Книга Временные трудности 2, страница 75 – Максим Томилко

— Да я не волнуюсь. Просто что-то нехорошо мне. Наверное, это наш ночной поход так сказывается. Как-то непривычно мне что ли… А тебе, я смотрю, всё равно. Скольких ты зарезала этой ночью?

Юля безразлично пожала плечами:

— Да восемь, вроде, получается. Танкиста живым сдали.

— Удивляюсь я тебе, честное слово, — не выдержала Лена, — Ты так спокойно об этом говоришь.

— А что мне голову пеплом посыпать, волосы на себе рвать или руки заламывать в истерике? — удивилась Юля, — Я их сюда не звала.

— Да это понятно. Всё правильно. Я вот что думаю — где-то же тебя готовили, раз ты так походя убивать умеешь. И почему у нас вся армия так не умеет? Мы б за неделю всю эту нечисть извели.

— Нецелесообразно. Да всем это и не надо, — вполне серьёзно сказала Юля, — Что ты потом, после войны, с миллионами таких убийц делать будешь? Страна в крови захлебнется. Война и без этого свой след в каждой душе оставит.

— А ты?

— А что я? — удивилась Юля.

— Ну, что ты после войны делать будешь?

— Не знаю, — ответила Юля после короткого раздумья, — К вам в гости приходить буду. Чай не прогоните?

— Перестань. Я серьёзно.

— Да и я серьёзно. Не знаю я. Дожить ещё надо…

Коридорный, повинуясь знаку их молчаливого провожатого, отпер одну из бесчисленных дверей, и Юля, заглянув в камеру, грозно приказала:

— Иванов, с вещами на выход.

Егор сидел на корточках у стены и казалось дремал. Услышав её голос, он открыл глаза и повернувшись к ней улыбнулся:

— Ну почему так долго?

— Мы ждали, пока ты соскучишься, — ответила Юля, вспомнив их давний разговор.

Егор вышел из камеры, и Лена бросилась ему на шею. Юля деликатно отвернулась и знаком поторопила вертухаев. Молчаливый провожатый, так навсегда и оставшийся для них безымянным, кивнул коридорному на соседнюю камеру и Пика, уже стоящий наготове за дверью, расплылся в улыбке.

— Ну здорово, уважаемый, — ухмыльнулась ему Юля, — Как тут с режимом содержания?

— Здравствуйте, товарищ старший лейтенант, — Пика выглядел очень довольным, — Жить можно, чё уж там…

— Ну побежали отсюда, соколики. А то не люблю я все эти крытки. Муторно тут как-то, — поёжилась Юля, — Кстати, почему тебя Пикой кличут?

— Да я ж цыган. Пика — масть черная. Вот Пикой и прозвали.

Все рассмеялись и двинулись по коридору. Егор тронул Юлю за рукав. Она обернулась.

— Благодарочка, гражданка Клочкова, — улыбнулся ей Егор.

Юля остановилась и смерив его взглядом, сказала:

— Надо посоветоваться с товарищами. Может удастся тебя усыновить. Чтоб продолжать заботиться уже на законных основаниях.

Все снова рассмеялись, а Егор, смутился. Юля шутливо ткнула ему в живот кулаком и сказала:

— Ладно, шутит тётя Юля. Не обижайся. Да и в этот раз я тут ни при чём. Это наши отцы-командиры подсуетились.

— Кстати, — оживилась Лена, — Мне тётя Юля, шоколадных конфет обещала. Я ведь была послушной девочкой?

— Было. Помню. К тому же, коньяк с конфетами я и сама люблю.

— Че там за история с конфетами? — заинтересовался Егор.

— Мы сегодня ночью за линией фронта были, — пояснила Лена с неприкрытой гордостью, — Так мне товарищ старший лейтенант конфет пообещала, если я её слушаться буду, а бояться не буду.

— Ну и как сходили? — спросил Егор.

— Нормально, — отмахнулась Юля.

— Товарищ Клочкова восьмерых немцев зарезала и танк угнала вместе с их оберлейтенантом. Еще и две пушки по пути задавила — «шепнула» Лена на ухо Егору так, чтобы все услышали.