Книга Ты моя судьба, страница 2 – Ронни Траумер

— Он в сознании? — мой голос дрожал.

— Да. Но ослаблен. Пожалуйста, только недолго.

Меня провели в палату. Артём лежал на койке, бледный, с закрытыми глазами. Аппараты мерно пищали, фиксируя его дыхание. Сердце болезненно сжалось.

Я шагнула к нему, схватила за руку.

— Артём… — прошептала я, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — Ты меня слышишь?

Он открыл глаза, взгляд был затуманенным.

— Мила… — голос слабо дрожал. — Где мама? Где папа?

Я не смогла ответить. Горло сжало судорогой. Как сказать? Как объяснить, что теперь он только у меня, а я — у него?

В этот момент в палату вошёл врач, глядя на меня с сочувствием.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

Я знала, что ничего хорошего он мне не скажет.

Мы вышли в коридор. Врач закрыл за собой дверь и посмотрел на меня внимательно.

— Ситуация сложная. У вашего брата повреждён позвоночник. Нам предстоит сложная операция, но даже после неё шансы на восстановление минимальны.

Я прижала руки к груди, ощущая, как мир рушится.

— Но он сможет ходить? — голос сорвался на шёпот.

Врач помедлил.

— Мы сделаем всё возможное, но… приготовьтесь к любому исходу.

Я медленно кивнула, чувствуя, как внутри разрастается паника. Деньги. Операция будет стоить огромных денег. Где я их возьму?

Я осталась одна. И теперь мне предстояло бороться за жизнь брата.

Я вбежала в больничное отделение, едва не сбив медсестру. Воздух был пропитан запахом антисептика, и от этого становилось ещё страшнее. Я судорожно огляделась, пытаясь понять, куда идти.

— Где мой брат?! — задыхаясь, спросила я у первого встречного врача.

Он посмотрел на меня поверх очков и, видимо, узнав, кто я, посерьёзнел.

— Вы сестра Артёма Воронцова? Следуйте за мной.

Я кивнула, даже не находя сил говорить. Мои ноги двигались автоматически, как будто кто-то другой управлял моим телом. По коридору нас неслись гулкие шаги врачей, катили тележку с инструментами, кто-то плакал за занавеской в другой палате.

Меня провели в палату. Сердце заколотилось так сильно, что, казалось, вырвется наружу. На койке лежал Артём, его лицо было бледным, почти мертвенным. Аппараты мерно пищали, фиксируя его дыхание. Я шагнула ближе, вцепилась в его холодную руку.

— Артём… — прошептала я, чувствуя, как слёзы обжигают глаза. — Ты меня слышишь?

Его веки дрогнули, и через секунду он медленно открыл глаза. Затуманенный, слабый взгляд.

— Мила… — голос дрожал, еле слышный. — Где мама? Где папа?

Я не смогла ответить. Горло сжалось, в груди разрасталась паника. Как сказать? Как объяснить, что теперь он только у меня, а я — у него?

— Нам нужно поговорить, — услышала я голос за спиной.

Я резко обернулась. Передо мной стоял врач — мужчина лет пятидесяти, с усталым, но сочувственным взглядом.

— Что с ним?

— Он стабилен, но прогноз… не самый лучший. Нам нужно обсудить дальнейшее лечение.

Я медленно кивнула. Меня снова вело по коридору, но в этот раз мне казалось, что я иду во тьму без конца.

— Операция сложная и дорогая, — врач сидел напротив меня в своём кабинете, скрестив пальцы в замке. — Но это единственный шанс. Если мы не сделаем её в ближайшие недели, ваш брат останется прикованным к постели навсегда.

Я смотрела на него, не моргая, стараясь переварить его слова. В груди разливался ледяной страх.