Книга Будь моей, страница 75 – Мария Летова, Мария Манич

— В тот день, когда ты сделал мне ребенка, – говорю, глядя в его глаза.

Он молчит пару секунд, прежде чем сказать:

— Тогда у нас был отличный секс.

— Хочешь сказать, ты его помнишь?

Еще одна пауза, в течение которой все мои внутренности скручиваются в узел.

Поиграв челюстью, Влад складывает на груди руки и говорит:

— Ты, я… старое расстроенное пианино…

Сглотнув, смотрю на него с замершим сердцем.

Не меняясь в лице, он продолжает:

— Я хотел жестко. Ты была не против. Тебе понравилось. Ты кончила чуть раньше меня… Дважды.

Пока эти слова вылетают из его рта, как безжалостные пули, мое сердце то сжимается, то бухает о ребра с утроенной силой.

Смотрю на него не моргая.

Пораженная, шокированная, возбужденная.

Злость на него захлестывает в каком-то новом витке. На новом чертовом уровне!

— Стоило помнить это на протяжении пяти лет?! Если ты даже не собирался возвращаться!

Это не вопрос.

Почти кричу. Почти кричу, подавшись вперед!

— Если скажу, что вернулся за тобой, ты поверишь? Я рядом не из-за Софи. Я рядом, потому что хочу быть с тобой, Арина.

Щеки обдает краской.

Дыша тяжело и зло, смотрю на него.

На упрямое спокойствие в его глазах. Железобетонную уверенность в своей правоте. Несгибаемый прямой взгляд, которым он встречает мой, заставляя принять его чертовы слова за истину.

Я вижу, что он тоже на взводе.

Опустив на стойку бокал, встаю на ноги.

Влад выпрямляется, напряженно прищуривается.

Картинки нашего прошлого отпечатались у меня на подкорке мозга, как долбаная фреска. Я помню каждую мелочь, каждый вдох, каждый его толчок внутри себя.

Снова обнимаю его шею, глядя в лицо на уровне своего. Ерошу на его затылке короткий ежик волос.

Он все видит.

Мою злость, мое желание. Мою обиду! И беспомощность, потому что я ничего не могу изменить, и он не может.

Его ладони ложатся на мою талию. Большие пальцы обводят контуры ребер и стискивают их следом. До боли.

Дышу у его приоткрытых губ, не делая проклятого первого и последнего шага.

Не могу решиться вновь прыгнуть в серебристую бездну его глаз.

Влад тоже не двигается. Ждет моего решения. Дает мне выбор, и я уже ненавижу эту его привычку.

— Это ничего не значит, – отрезаю, повторяя ровно то, что сказала ему два месяца назад.

Кажется, из его горла вырывается тихий протестующий рык.

Подавшись вперед, он лишает меня выбора, накрывая мои губы своими. Это значит, что я победила, а он сдался.

Земля уходит из-под моих ног.

Я отвечаю.

Мы соединяем и разъединяем губы, будто знакомим их заново. Сначала зло, потом тягуче и вдумчиво, а потом все выходит из-под контроля.

В полупустом баре мы целуемся с голодом. Горячий гладкий язык раздвигает мои губы, ведя меня за собой. Это так потрясающе, что я боюсь упасть на пол, если Влад выпустит меня из рук.

Пальцами зарываюсь в его волосы, издавая тихий стон.

Дрожь его тела действует на меня как афродизиак. Я тоже дрожу. Он не соврал, твою мать. Он возбужден…

Потянув меня за волосы, Градский разрывает поцелуй и пожирает мое лицо полупьяными от похоти глазами.

— Пошли отсюда, – говорит, резко вставая со своего стула.

Он выходит на улицу первым и тут же раскрывает зонт.

Дождь стал похож на стену из косых капель, которые отскакивают от стен и маленького козырька на входе. Падают мне на лицо, на волосы…