Книга Больно только в первый раз, страница 10 – Мария Летова

Я выхожу из тачки молча.

— Под ноги смотри, — летит мне вслед напутствие.

Хлопаю дверью.

Внедорожник сразу отъезжает.

Мне открывается обзор на маленькую пиццерию с облупленным фасадом, которую я бы по памяти вряд ли нашел, слишком хреново в этом городе ориентируюсь. Тем более что место не я выбирал. Адрес остался в памяти навигатора в машине Дениса — повезло. Повезло, ведь переписки, которую я вел со своим алиби на сайте знакомств, больше нет.

Она профиль свой снесла.

Действительно, вляпываться в дерьмо я просто мастер.

С Денисом у нас разделение труда. Пока он ищет нам нормального компьютерщика, чтобы социальные сети прошерстить, я работаю ножками.

Перед тем, как в пиццерию войти, я вылавливаю в кармане куртки телефон. Там звонок входящий.

— Пф-ф-ф… — морально концентрируюсь, прежде чем ответить.

Приняв звонок, говорю:

— Да. Привет.

— Привет, сынок, — голос матери тонкий и расстроенный.

С ней очень осторожно надо. Это мой принцип по жизни, когда дело матери касается. Она из породы впечатлительных людей. Мышей боится, собак. Изменений любых. Грубости и насилия, даже по телику. Она в общем и целом жизни боится, но ей от жизни и влетело неплохо. Осталась одна со мной несовершеннолетним на руках, хотя трагедия не в том, что нужно было как-то выживать, а в том, что она отца любила. Тринадцати лет ей не хватило, чтобы оправиться. Да она и не пыталась. Закрылась просто. От родни, от знакомых, от меня. Она медсестра, хотя последние пару лет не работает. На моем попечении.

Она толком и не знает, в какой жопе я нахожусь. Думает, что я уехал, потому что сам так захотел, а не потому, что меня взашей из республики вытолкали.

— Как у тебя дела? — спрашивает мама.

— Отлично все, — говорю я. — Холодно только.

— Холодно? — немного тревожно. — У тебя теплая одежда есть?

— Да, не переживай. Я уже привык. У тебя как дела?

Я дую на кулак. На улице минус пять, не больше, но здесь эти градусы кусаются. За сутки погода сильно поменялась. Подморозило, а перчаток я в жизни не носил. На родине не припомню ни одной зимы ниже четырех градусов, а здесь… Здесь действительно привыкнуть нужно. И к воздуху, и к климату.

— У нас тут в соседнем доме квартира выгорела, — жалуется она. — Тушили полночи. А так… Все хорошо…

Разговариваю с ней минут пять, после чего осторожно беседу сворачиваю, потому что у меня конкретно в одном месте подгорает.

— Мне идти надо…

— Береги себя, — просит она.

— И ты. Позвоню на днях.

Затолкав телефон обратно в карман, я перебегаю дорогу и вхожу в кафешку. За то время, пока на улице стоял, сюда люди и зашли, и вышли. Место на самом деле живое, несмотря на слегка убитую обстановку. Официантку я помню, но сегодня, судя по всему, не ее смена, да и в целом мне она не то чтобы нужна.

Я вообще не уверен, что есть хоть какой-то, сука, смысл здесь околачиваться, но вариантов у меня ничтожно мало. Их просто на донышке.

Заняв столик, решаю для начала пожрать. Перед тем, как озвучить пацану-официанту заказ, я выкладываю на стол бумажный лист альбомного формата, на котором изображено лицо моего алиби.

Мы достали картинку из видео. Она очень дерьмового качества, потому что в той гостинице очень дерьмовое оборудование, но лицо на картинке достаточно узнаваемое, если ты с этим человеком знаком.