Книга Под кожей, страница 122 – Мария Летова

— Уже уходите? — качает головой Рашид Алиев. — Жа-а-аль…

— Да, мы… — бормочу я невнятно. — Спасибо. Я очень рада познакомиться…

— Привози ее к нам еще.

Я прощаюсь. Прощаюсь на ходу, вслед за Денисом следуя к машине. Он открывает для меня дверь, ждет, пока я усядусь. Когда он садится за руль, кровь уже шумит у меня в ушах.

Мы выезжаем за ворота, и даже зная, что до его дома рукой подать, я сдавленно прошу:

— Останови.

Он реагирует на мою просьбу, съезжая на обочину. С трудом сглотнув слюну, я поворачиваю голову…

Не оставляя своей серьезности, Алиев смотрит на меня в ответ.

В моей голове роятся вопросы, но гораздо важнее для меня высказаться! По его лицу я вижу… мне кажется, что он тоже этого хочет. Вот так незаметно для себя самой я узнаю его натуру все лучше и лучше, и нутро подсказывает: то, что ему нужно от меня в эту минуту, — похвала.

Я готова дать гораздо больше. Я хочу отдавать ему себя каждый день!

Подавшись вперед, я тяну за полы его расстегнутого пуховика, обнимаю ладонями колючие щеки. И те слезы, которые подкатывали все это время, заволакивают глаза.

Я издаю всхлип. Денис обнимает пальцами мое запястье, склоняет голову так, что мы почти касаемся лбами.

— Карина… — бормочет он.

— Я люблю тебя… — перебиваю я его.

Еще до того, как Денис успевает что-то ответить, я целую его губы. Слезы душат меня, и это касание выходит отрывистым, но Алиев его ждал, поэтому спустя секунду я растворяюсь в мягком напоре его рта.

Прежде чем наш поцелуй станет глубже, я повторяю:

— Люблю тебя…

Его губы влажные после моего поцелуя. Приоткрыв их, Денис заглядывает в мои глаза, и там, где минуту назад отражались колюще-режущие грани его сегодняшнего настроения, теперь я вижу свой любимый зеленый огонь!

Под прицелом этого огня, который подогревает душу, я отстраняюсь и хватаю с коврика сумку. Руки потряхивает, пока перерываю содержимое большого замшевого мешка, злясь, что в нем так много барахла.

Денис проводит по волосам рукой. Он смотрит на красную бархатную коробочку у меня в руках, которую я все же нахожу на дне сумки, и крылья его носа вздрагивают.

Алиев молчит все время, пока я с ней вожусь. Наблюдает, как надеваю холодный ободок обручального кольца на свой безымянный палец, а потом беру его ладонь и делаю то же самое для него.

Мне безумно нравится, как этот ободок смотрится на его руке! Я любуюсь этим, а потом подношу тяжелую теплую сухую ладонь к своей щеке и с гребаным наслаждением прикрываю глаза.

— Я буду искать с ней контакт, — говорю вибрирующим голосом. — Да хоть со всей твоей семьей. Сколько вас там? Много? Много, да? Я без тебя уже не могу. Я тебя люблю. Мне все равно, на каких условиях с тобой быть…

— Думаешь, мне не все равно? — хрипло спрашивает Алиев.

Я открываю глаза. Смотрю на него. Денис перемещает ладонь, в твердый капкан захватывая мой подбородок.

— Я буду играть с ним в шахматы, если придется, — говорит он. — Я готов сидеть с ним за одним столом. Я даже готов впустить его в свой дом, если придется. Готов к тому, что он будет мелькать перед глазами, и, возможно, часто. Я готов к этому. Знаешь почему?

Сглотнув, я вижу, что, в отличие от своей матери, Денис абсолютно точно верит в то, что говорит. И он вбивает эти слова в мой разум, заставляя с головы до ног дрожать.