Онлайн книга «Под кожей»
|
Он комментирует мою издевку долгим выдохом. Откидывается на спинку стула, выполняя мою просьбу: — Альтернативный вариант мне озвучивать не хочется. Он… мне не нравится. Я не хочу, чтобы так было. Я прошу тебя дать нам шанс… Коктейлем я проталкиваю вставший в горле ком. Я чувствую себя так, будто внутри меня настоящий кол. Подбородок охватывает дрожь, а на глаза набегают слезы. Я смаргиваю их, прячу. Балашов терзает меня своим напряженным взглядом. Посмотрев ему в глаза, я хрипло спрашиваю: — Ты меня любишь? Зажав пальцами переносицу, он бормочет: — Этот вопрос детский, тебе не кажется? — Значит, я ребенок! — Ты не ребенок. Ты… — он делает паузу, сопровождая ее очередным глубоким вдохом. — Ты взрослая умная женщина. — Просто ответь на вопрос, — требую я с дрожью в голосе. — Если любовь — это взаимное уважение, поддержка и одни цели на двоих, то да, я тебя люблю. Я знаю, что поступил как ублюдок, — говорит он с раздражением. — Я хотел спустить пар. Это не оправдание. Ничто меня не оправдывает, но… — Балашов стучит пальцами по столу. — Я уяснил, что… действительно для меня важно… — И что же это? — Семья. Глава 7 В салоне его машины тепло и тихо, когда он везет меня домой, и эта обстановка угрожает поглотить меня целиком. Глядя на то, как дождь заливает лобовое стекло, я растворяюсь. Это предательство самой себя — чувствовать удовольствие от подобных знакомых вещей: салон машины, расслабленная тишина. Он и я. Знакомо, комфортно, потрясающе. Сжав руки в кулаки, я бросаю взгляд на его ладони. Они лежат на руле, и на безымянном пальце правой руки поблескивает обручальное кольцо. Факт, который я демонстративно игнорирую при каждой нашей встрече. Я смотрю на его профиль, залитый желтым светом уличных фонарей. Точеная линия челюсти, прямой нос, четко очерченные губы… Смотрю на телефон, который Балашов не прячет, а демонстративно повесил на панель. Собирая капотом дождевые капли, Вадим въезжает во двор моего нового дома. Когда он тормозит у подъезда, нега, в которой последние пятнадцать минут я так боялась увязнуть, слетает вся без остатка. На ее место приходит дрожь где-то под коленями и холодок в груди. Это страх? Наверное. Ведь мне страшно. Так чертовски, твою мать! Отстегнув ремень, я даю понять, что вечер окончен. Вадим не спорит, просто наблюдает за моими руками. За моими движениями. Я отбрасываю ремень в сторону и падаю спиной на сиденье. Закрываю глаза, делаю вдох, чтобы притормозить расползающийся по телу холод. Я слышу дыхание рядом. У него есть свой тембр. Особый, знакомый. Так дышит Вадим Балашов. Я знаю… Сглотнув, говорю ему: — Если бы ты спросил, люблю ли я тебя, я бы ответила «да». Снова его дыхание. — Тогда возвращайся домой. Возвращайтесь обе. Я пропускаю его слова мимо ушей. Продолжаю, пока дрожь не смела мое спокойствие к чертям собачьим. — Люблю тебя как мужчину. Как отца своего ребенка. Наверное, я слишком предсказуемая, раз для того, чтобы спустить пар, тебе понадобилась другая женщина. — Карина… дело не в тебе… — Но ты меня не знаешь, иначе понимал бы, какую причинишь боль. — Прости меня… Посмотрев на него в гневе, я выкрикиваю: — А я не прощаю! Он сжимает зубы. Молчит, ведь теперь моя очередь говорить. — Ты сказал, что я должна думать о Сабине, и ты прав. Я думала о ней все эти дни и знаешь что поняла? Если бы когда-нибудь она пришла ко мне и сказала, что мужчина, которого она любит, ей изменил, что он… обнимает ее недостаточно крепко и недостаточно… страстно целует… я бы сказала, что такой мужчина ей не пара! Не важно, как сильно она хочет закрыть на это глаза. Не важно, как настойчиво он годами пытается убедить ее в том, что это нормально. Он ей не пара. Вот что я сказала бы ей! А ты? |