Книга Жесткий рок, страница 46 – Мария Летова

Ее мерзкая наманикюренная рука дает мне знак испариться, но я не двигаюсь с места.

— Оставь, я посмотрю потом, – говорит она, не глядя на меня.

— Ваша подпись на этих документах условная, – сообщаю ей. – Для отдела кадров важна лишь подпись генерального директора.

Смотрит на меня и усмехается.

— Ты много о себе мнишь, – исполненная превосходства, говорит она. – Я не подписываю документы не глядя.

— Серьезно? – вскидываю бровь. – Вам нужно три дня, чтобы заявление на увольнение изучить?

— Выйди из моего кабинета.

У меня пальцы покалывает от желания врезать ей по разукрашенной физиономии. Я знаю, что она родственница генерального, поэтому основания, на которых она занимает этот кабинет, вызывают большие сомнения. Не позволю уволить себя по какой-нибудь статье. Забираю оба заявления и ухожу. Снимаю копии и отношу секретарю, потребовав визу о принятии.

Затем забираю пальто и ухожу из этого ужасного места.

Куда?

Понятия не имею.

Я так давно не гуляла по Москве посреди рабочего дня. На самом деле я так вообще никогда не гуляла. Я работаю с восемнадцати лет, и зачем спрашивается? Чтобы подобные моей бывшей начальнице тыкали мне, хоть у меня стаж работы в гражданском праве больше десяти лет?

Иду в метро, решив отправится в парк. Всю дорогу прокручиваю в голове этот разговор и придумываю кучу альтернативных вариантов. Я всегда гордилась своими навыками делового общения, и меня очень задело обвинение в хамстве. Я нормально соображаю. Я сдаю все свои заключения вовремя. Три дня даются как раз на то, чтобы тщательно все проверить.

Пишу подруге и она забрасывает меня вопросами. Подробно передаю ситуацию, умолчав лишь о причине своего опоздания. Большой, сильной, крышесносной «причине».

Кажется, я все больше запутываюсь во лжи, и самое ужасное заключается в том, что у меня ком в горле и по щекам бегут слезы.

Я совершенно нестрессоустойчивая.

Сидя на скамейке, обращенной к Москва-Реке, рыдаю. Здесь не так много людей, и я не привлекаю много внимания.

Причина моих слез?

Если бы я знала. Просто, все как-то накопилось. А если начал реветь, тут уж сразу за все несправедливости жизни.

Как мне жить дальше? Мне нужно искать новую работу, но я так разочарована во всём, что с ужасом думаю о том, чтобы все начинать сначала. Ума не приложу куда двигаться дальше, ведь у меня профессиональное выгорание.

Не сразу понимаю, что мой телефон звонит. Утираю тыльной стороной ладони нос и достаю телефон из кармана.

Антон.

О, нет!

Икаю и судорожно всхлипываю. Я не могу разговаривать с ним сейчас. Возвращаю телефон на место, но он звонит снова спустя три минуты.

Вдруг, что-то важное? В конце концов, у него мой кот. Выжидаю очередной «ик» и отвечаю на звонок.

— Алло, – выпаливаю я.

— Твоя крыса блюет. Что мне делать? – переходит он к главному.

Икота мешает мне говорить. Давлю ее всеми силами.

— Наверное… сожжрал что-то. Я… ввсе уберу… иззвини…

Господи. Звучит жалко.

— Ты что, плачешь? – с подозрением спрашивает Бес.

Молчу. Черт! Черт! Черт!

— Я… ппотом… пперезвоню, – говорю и кладу трубку.

У меня такие холодные руки. И голова болит. Мне в самом деле нужно успокоиться. Телефон снова вибрирует.

Антон.

Сглатываю.

Я не могу с ним говорить. У меня истерика.

Не беру.

Вибрация телефона извещает о поступлении сообщения.