Книга Однажды ты пожалеешь, страница 11 – Мария Летова

В первые полгода он возил меня домой даже под утро. В пять утра, в шесть, пока мы оба не начали от этого уставать. Я стала ночевать у него время от времени, иногда по выходным, иногда по праздникам, иногда просто так.

Но сейчас мне нужно пространство!

В его взгляде в последнее время что-то поменялось. Что-то, что заставляет меня насторожиться, каждый раз задерживать взгляд, когда мы встречаемся глазами. Присматриваться.

Решимость, упрямство. Я не знаю, что это, но я это вижу!

— Мать попросила меня завтра с утра быть дома.

— Я отвезу тебя утром.

— Я поеду домой, — отрезаю я. — Мне так удобнее.

Я слышу, как он встает.

По полу — еле различимые шаги его босых ног.

— Я — в душ, — говорит Данияр спокойно.

Я провожаю взглядом его прямую спину.

Наш первый раз случился здесь же, на этом диване. Осадчий трахнул меня в тот же вечер, как я впервые переступила порог его квартиры. Он был внимательным. Опытным. Точно знал, что делать, как делать. И он был терпелив. Он даже еще не кончил, а я уже знала, что хочу еще.

Я занимаюсь тем, что листаю ленту в своем телефоне, когда Дан возвращается в одних домашних штанах. Он падает на диван рядом, сползает по нему, включает телевизор. Забрав у Осадчего пульт, убираю его в сторону и забираюсь на своего парня верхом.

В ответ он делает долгий выдох, подняв на меня глаза. Опускает взгляд вслед за мной по мере того, как я становлюсь между его расставленных в стороны бедер на колени.

Обычно после скандала ОНИ делают вид, будто ничего не было. Ну или избегают общения друг с другом, но чаще просто обмениваются холодными фразами.

Сегодня я вижу именно это, когда утром захожу на кухню.

Мать гремит посудой, загружая посудомойку, и демонстративно на отца не смотрит. Он же спокойно пьет кофе, забросив ногу на ногу и глядя в телевизор на стене, где без звука идут новости.

Тишина между ними раздражает даже меня.

Они никогда не извиняются.

Ни передо мной, ни перед братом. Ни тогда, когда мы были детьми, ни сейчас. Будто мы невидимки.

Моей матери было как мне сейчас, когда они поженились. Дед владел бетонным заводом, она была обеспеченной невестой, а у моего отца не было ничего. По крайней мере, именно об этом мать напоминает ему во время каждого скандала. Крутит и крутит эту заезженную пластинку, вызывая у меня зубной скрежет, а у него — злость. Отец звереет, а мать словно этого и добивается. Чтобы он ударил.

Моя мать нигде никогда не работала, зато она с закрытыми глазами сервирует стол и готовит идеально. На этом все. Больше она ни в чем не разбирается. Ни в чем!

Она… отдала ему полный контроль над своей жизнью. И это произошло не вчера, не год назад. Так было всегда!

На ней шелковый халат, под ним — шелковая комбинация. Она никогда не позволяет себе быть неопрятной дома. Ее волосы темные и волнистые, у меня точь-в-точь такие же. Это гены по материнской линии, мы с братом оба из этого «яйца». Похожи на нее, а не на… него…

Моя мать красивая, несмотря ни на что. Это не мое дочернее восприятие, это факт. Каким-то образом мать умудряется оставаться красивой, хотя единственное усилие, которое она для этого прикладывает, — ботокс раз в полгода.

Она красивая и яркая.

Это первый урок, который я усвоила в жизни: красоты недостаточно!