Книга Однажды ты пожалеешь, страница 22 – Мария Летова

Я бы предпочла, чтобы все осталось, как было. Понятным! Так звучат мои ивращенные мысли, но я, конечно же, не думаю так на самом деле.

Я ненавижу, когда они кричат. Когда бьется посуда, звучат все те дерьмовые слова, которые меня с детства заставляют слушать. Неестественная тишина, которая уже неделю царит в нашем доме, — это лучше Деда Мороза, хоть бы он явился ко мне настоящий.

Отойдя от окна, я принимаюсь перерывать свой шкаф.

Завтра в доме Осадчих будет семейный ужин в честь дня рождения Платона. Можно сказать, афтепати той вечеринки, которая состоится сегодня.

Мероприятие пройдет на их даче, чтобы не тратить время и приехать в эту глухомань вовремя, я переночую у Данияра.

Я решаю пойти туда в белом святошном платье. Как очень хорошая девочка, уверена, они оценят.

Когда мы встретились с Осадчими-старшими впервые, они смотрели на меня с особым интересом. Оценивающе, как на дочь своих родителей. Я видела этот прохладный интерес. Дистанцию, которую они выстроили между нами, даже меня не зная. И я запомнила это навсегда — то, что они идеальные только потому, что хотят такими казаться, на самом деле они такие же лицемеры, как и все остальные.

Устои этой семьи меня душат. Их традиции, правила. Я не хочу им подчиняться, все во мне на дыбы встает! Именно поэтому я терпеть не могу у них бывать.

Собрав сумку с вещами, я отношу ее вниз и оставляю на банкетке у входа. Сама же отправляюсь в салон, где мне три часа делают прическу и макияж.

Я выгляжу своей журнальной версией, когда со мной заканчивают. Я всегда могу найти в себе недостаток, если захочу, но сейчас выгляжу даже лучше, чем рассчитывала.

Мне нравится прическа, нравится макияж. Он сделал глаза яркими, а прическа открывает шею и плечи, как раз для того, чтобы моя поднятая корсетом платья грудь получила максимум внимания.

Осадчий это оценит.

Закусив изнутри щеку, я смотрюсь в зеркало в полный рост. Я выгляжу даже стройнее, чем есть на самом деле, если рассматривать мою худобу, как стройность, конечно же. И я отдаю себе отчет в том, что вот так стараюсь я не для Данияра.

Мной движет черное змеиное желание увидеть лицо Толмацкой, когда она поймет, что ее поимели!

Моя неприязнь к ней не поддается логике. Я хочу, чтобы мне было на нее плевать, даже себе не могу признаться в том, почему она так меня бесит…

Я резко отворачиваюсь от зеркала. Как раз в этот момент слышу шум въезжающей во двор машины, и сегодня я не собираюсь заставлять Осадчего ждать. Двух минут общения с моей матерью ему вполне хватит. Я не хочу, чтобы они общались дольше, хотя общение у них всегда идет на ура.

Он смог бы поддержать разговор даже с трупом.

Дом сотрясает звон дверного замка.

Я быстро забрасываю в сумочку помаду и ключи от дома. Хватаю телефон и выбегаю из комнаты, даже не прикрыв как следует дверь.

Дан поднимает взгляд, когда я появляюсь на лестнице. Мое появление пропустить нельзя, я стучу каблуками, как молотком.

Он смотрит на меня, замолкнув на полуслове. Моя мать тоже оборачивается.

Все-таки, мне стоит поблагодарить Толмацкую за выбор платья, оно явно одно из самых у меня удачных.

Взгляд Данияра поднимается вверх по моим ногам, когда останавливается на лице, Осадчий все еще молчит. Сам он одет в белую рубашку, которая заправлена в джинсы, и я такой выбор полностью одобряю.