Онлайн книга «Единственный»
|
Дышу со свистом. Втаптываю газ в пол и провожу следующие десять минут в полной синхронизации с дорогой, которая заканчивается в тот момент, когда торможу перед домом Рафы и глушу мотор. Сердце бахает размеренно — за рулем я всегда дзен ловлю. Не двигаясь, наблюдаю за тем, как из дома выходит Влада. Сбегает по ступенькам, одетая в один купальник. Смотрю перед собой, даже когда она оказывается рядом с водительской дверью и укладывает на нее руки, заглядывая внутрь. Тонкие пальцы обхватывают мой подбородок. Поворачивают голову. Я не сопротивляюсь. Смотрю в ее глаза, они игривые. — Привет, — произносит, словно у нас перезагрузка. Молчу и снова не сопротивляюсь, когда, наклонив голову, тянется губами к моим. Это отлично знакомо, и плюсов в этой знакомости гораздо больше, чем я думал. Глава 25 Яна Четверг Солнечный луч чертит на потолке моей комнаты полоску, объявляя, что уже не меньше девяти утра, но даже голоса и возня за дверью не побуждают встать с кровати. Глядя на него, я не спешу. И не моргаю тоже. — Яна… — мама тихо стучит и приоткрывает дверь. — Завтрак готов… Переведя на нее взгляд, хрипло отвечаю: — Сейчас. Пять минут… Ее голова исчезает из дверного проема. Мама прикрывает за собой дверь, а я поворачиваюсь и утыкаюсь лицом в подушку. Вдыхаю душный воздух и комкаю в кулаке простыню. Мы собираемся на пляж. Впервые за это лето всей семьей. Голос брата где-то в глубине квартиры звучит ворчливо, хлопает холодильник… Все как всегда. Моя жизнь вошла в привычную колею, и это фантастически приятно — начинать день не с мыслей о том, каким очередным дерьмом он закончится, а с планов бездумно валяться на пляже, но оторвать себя от кровати мне это не помогает. Я занимаюсь тем же, чем и вчера, и позавчера, и позапозавчера — кручу в голове события того проклятого воскресенья. Жую горькое чувство вины, которое никак не пережевывается, а терзает и мучает. Вина, тоска, обида… Боже! Это букет, который не дает нормально спать, ведь стоит глаза закрыть — и Палач вламывается в мои мысли. Он и слова, которые я произносила, рассчитывая его обидеть, задеть за живое. От стыда я зажмуриваюсь и прячу лицо в ладонях. Те слова… покидали мой рот из-за того, что не знала, как еще противостоять человеку, который словно дорожный каток. Он тяжелый. Прямолинейный. Настоящий дорожный каток! Прогнуться под него ни черта не стоит, а ему ничего не стоит размазать меня по асфальту парой слов. Отчитать как ребенка. Не щадя моей гордости, чувств, бросить в лицо жестокую правду, которая и без того отравляла, мучила: мне не стоило связываться с Чупой. Бросить так, словно я не барахталась в этой правде с тех пор, как пришлось разгребать последствия необдуманных поступков и на личном опыте узнать, что значит прыгать выше головы. Я жила с ней каждый чертов день после того, как Чупа начал портить мне жизнь, и если наговорила Палачу все то, что наговорила, то оттого что хотела защититься от «пощечин», которых с меня и так достаточно! Получать их от него по каким-то дурным причинам оказалось больнее всего. Я хотела уколоть его в ответ… Он обидел меня. Обидел! Может он прав, но с меня достаточно чертовых “пощечин”! Даже умирая от желания извиниться за свою неблагодарность, не знаю, как это сделать. |