Онлайн книга «Единственный»
|
— Яна… Она кусает мою шею. Душит меня, сжав ее руками. Проталкиваю в нее палец. Глажу клитор, не понимая, как ей нравится. От этого я шальной, слишком боюсь просрать ее оргазм. Настолько, что на свой мне становится чхать… — А-а-а… — пытается оттолкнуть мою руку, но в этот момент ее тело захватывает судорога. Дергаю пуговицу на шортах и ширинку, пока Яну колбасит. Перевернувшись на живот, она выгибается и стонет в покрывало. Ее бедра дрожат. Картина толкает меня к краю, как и изгибы ее тела, которые поглощаю взглядом: тонкую талию, линию позвоночника и идеальной задницы с легким следом от купальника. Дергаю узкие бедра на себя, как только справляюсь с резинкой, которой Яна швырнула в меня сегодня. Это последняя мысль до того, как разведя ее колени своими, рывком протискиваюсь в узкие горячие тиски, по дороге махом снося отчетливую преграду… Глава 48 — Я сама… — вяло выхватываю из протянутой ко мне руки смоченное водой полотенце. Голос ломкий, осипший, в горле сухо, как в пустыне, а голова до сих пор слегка кружится, но даже такая полупьяная я не собираюсь позволить Артуру Палачу сделать то, что он собирался: приложиться полотенцем между моих ног. — Не надо, — плотно свожу колени и пытаюсь хоть как-то прикрыться висящим на талии сарафаном. Это чертова глупость. Моя грудь голая, и Палач проходится по ней штормовым взглядом, прежде чем заглянуть в лицо. — Извини. Я не хотел, чтобы было так больно… — говорит, садясь на корточки у моих свисающих с кровати ног. Рвано выдохнув, я накрываю лицо сгибом локтя, чтобы спрятаться от напряженного, полного раскаяния взгляда. Собственный крик до сих пор звенит в ушах, низ живота прорезает болью, и хоть это всего лишь отголоски той, которая заставила меня кричать, все равно морщусь. — Блядь… — слышу суетливый голос. — Крови до фига… — Что? — приподнявшись, смущенно развожу ноги. Крови и правда много. На покрывале и на внутренней стороне бедер, но я понятия не имею, сколько ее должно быть, поэтому не паникую, а о чувствах Палача я думать не стану. Доверять ему свои — тем более. Мысли и так кашей растеклись, и рядом с ним… я боюсь потерять себя, особенно теперь, когда в теле будто ни одной кости не осталось… В груди просыпается знакомая тяжесть, и на его пристальный взгляд я отвечаю отстраненным. Складка между густых черных бровей делает его взгляд еще тяжелее, но его взгляды больше не пугают. Словами и действиями Палач умеет делать гораздо больнее. Артур напрягает желваки и встает. Подойдя к шкафу у стены, начинает хлопать ящиками. Исподлобья смотрю на красные полосы, украшающие широкую спину. Вниз, по тугим мышцам вдоль позвоночника. И на лопатках. Двигаясь, он придерживает рукой шорты: они расстегнуты и сползают с его спортивной задницы, обнажая ямочки у основания спины и широкую атласную резинку трусов. Он даже до конца не разделся. Теперь, когда это доходит, эмоции еще сильнее рвут на части. Я только что побывала в космосе! Когда наши глаза снова встречаются, по телу бегут мурашки, ведь я словно все еще чувствую его в себе, и даже дискомфорт между ног не может эти ощущения приглушить — непроходящее ощущение наполненности, от которого я поджимаю на ногах пальцы. Теперь мне жарко. Взгляд падает на развороченную ширинку синих шорт и дорожку темных волос под пупком Палача, напоминая о том, что в космосе я была не одна… |