Книга Не дай мне уйти, страница 105 – Мария Летова

— Получилось?

— Да, — развожу руками. — Чувствительность появилась через пару месяцев. Она считала это своей победой.

— Я должен был подарить ей букет побольше.

— Не стоит. Иначе я буду ревновать.

Его команда смеется вместе с нами.

— Расскажите о своих результатах.

— Я сам открыл вам дверь, — говорю. — И в этом месяце собираюсь подняться на триста метров над уровнем моря. Это первый пробный подъем. Посмотрим, как пойдет.

— Я вам желаю удачи.

— Спасибо.

— И должен заметить, физическая форма у вас получше моей. Гораздо лучше.

Я снова поддерживаю дружный смех его команды.

— Спасибо.

— Чем вы сейчас занимаетесь?

— Моя программа реабилитации еще не закончена. А в целом… я землевладелец. Строю спортивную базу отдыха здесь недалеко.

— Может быть, когда-нибудь мы сделаем о ней сюжет?

— Буду только рад.

— Самое яркое воспоминание за последние три года? — задает он блиц-вопрос.

— Черт, — смеюсь. — Сложно…

— Первое, что пришло в голову.

Первое, что пришло мне в голову, решаю оставить неозвученным. В конце концов, мышца, которая за эти три года ни разу не давала сбоя — это мой член, отсюда куча ярких воспоминаний.

— Наверное, когда сын увидел меня в медицинском экзоскелете. Он решил, что я трансформер. Он был в восторге.

Снова смех.

— Представляю.

— Но это, наверное,его яркое воспоминание. А лично ваше?

Прочистив горло, отвечаю на вопрос:

— Мое — когда снова смог выйти с ним на прогулку.

— Когда это было?

— Чуть меньше двух лет назад.

— Я вас искренне поздравляю.

— Спасибо.

— Чему вас научил этот период в жизни?

— Тому, что мужчины тоже плачут.

— Спасибо.

— Спасибо вам. Берегите себя.

Мы завершаем интервью рукопожатием.

Я предлагаю им остаться на обед, они соглашаются.

Встав из-за стола, кладу ладони в карманы шорт и медленно направляюсь к выходу из кухни. Дверь не заперта. В гостиной Леон сидит на диване, как прибитый. Сложив на коленях руки и с вытянутой шеей.

Дисциплина — это та функция, которая развита у моего сына очень хуево, но мы работаем над этим.

— Можно мне теперь пойти посмотреть? — спрашивает, как только вхожу в комнату.

— Да… — отвечаю, бросая взгляд на Машу.

Сын срывается с дивана пулей, горя желанием познакомиться с видеооборудованием команды блогеров. У него непреодолимая тяга к технике и всему, что с ней связано. Он готов ковыряться в деталях с утра до вечера. Судя по всему, я отсыпал ему своих инженерных генов.

На лето его постригли под единичку, так же, как и меня. Он выглядит забавно маленьким, но минут через пять наши гости будут от его присутствия вешаться, ведь задавать вопросы — его второе любимое занятие.

Его босые ноги стучат по полу.

Проводив взглядом, двигаюсь вдоль стены. Проходя мимо стоящего в вазе букета роз, дергаю за лепесток. Стучу пальцами по подоконнику, подходя к Маше, которая стоит у окна.

Она раскачивается из стороны в сторону, держа на руках крошечный сопящий сверток — нашу дочь. Ей три недели.

Моим рефлексом с тех пор, как она появилась на свет, является безотчетное желание ее касаться. Сейчас тоже протягиваю руку и легонько прикасаюсь к оранжевой шапочке. Диана кривит личико, но продолжает держать глаза закрытыми. Ее ресницы белые, как и брови.

Прижавшись губами к ее головке, Маша смотрит на меня.

— Что скажешь? — интересуюсь.