Книга Притяжение, страница 36 – Мария Летова

За ним темно и идет снег, которого и так немало насыпало за последние дни.

— За твой подарок, — упираюсь ладонями в столешницу, поворачивая следом за Кириллом голову.

— Наверное, — отзывается. — Если он тебе понравился.

— Ты попал в самое яблочко. Мне очень понравился твой подарок, — мои слова даже близко не звучат как благодарность, но он это игнорирует.

— Я рад, — продолжает смотреть в окно. — Выходит, все отлично. Или я чего-то не допонимаю?

— Это похоже на анекдот, — сообщаю ему.

Отвернувшись от окна, присаживается на подоконник, вытянув перед собой ноги и скрестив их в лодыжках.

— О чем ты? — смотрит он на меня со слегка наигранным интересом.

Развернувшись, принимаю почти зеркальную позу: опираюсь поясницей о столешницу и складываю на груди руки.

— Мужчина дарит женщине машину, — поясняю. — В классическом варианте он это делает небезвозмездно.

— В классическом варианте она ему отсосала? — предполагает.

— Очень жизненно, по-моему.

— В каком месте этого анекдота нужно смеяться? — интересуется этот снисходительный умник.

— Наверное, нужно смеяться над всей ситуацией в целом, — предлагаю, глядя в его красивое лицо.

— Что-то не выходит.

— У тебя такое было?

— Что именно?

Уже жалея, что вляпалась в свой последний вопрос, переношу вес с одной ноги на другую. Карие глаза за мной наблюдают, и задерживаются на показавшейся в разрезе платья резинке чулок, когда сгибаю в колене ногу.

— Описанная выше ситуация, — произношу, чувствуя, что мне не стоило это спрашивать!

Другие женщины… в его жизни их наверняка полно, не говоря уже о том, что он женат. Я только надеюсь, он не разочарует меня тем, что его обручальное кольцо случайно вывалится из кармана джинсов, потому что он снимает его исключительно по случаю и всегда держит поближе к телу.

Это отрезвило бы меня сильнее, чем пощечина, и я бы перестала с такой жадностью впитывать каждый оттенок его голоса и каждую манеру поведения.

— Сосали ли мне в качестве благодарности за машину? — его губы вдруг улыбаются. — Ты спрашиваешь об этом? Или о том, жду ли я минета от тебя?

— Анекдот все-таки оказался смешным? — имею в виду его веселость.

Его улыбка становится тягучей, как жидкий мед.

В моем животе что-то плавится. Так же тягуче, как Кирилл скользит по мне взглядом, не торопясь с ответами, а когда это делает, его голос немного хриплый.

— Я дарю женщине машину впервые. И я действовал не из корыстных побуждений, потому что уверен, ты отсосала бы мне и без нее.

Он прав, мы оба знаем, и весь этот разговор достаточно комичный, чтобы мне захотелось улыбаться.

— Надеюсь, ты особо на это не рассчитываешь… — произношу, чувствуя, как все в моей груди бурлит от новой улыбки на его лице.

— Ты меня ранишь, — говорит, снова став самим собой: серьезным и… взрослым.

В животе снова горячо.

Чувствую, как густеет воздух вокруг. Будто в тумане, вязну в шоколадно-карих глазах, обращенных на меня. В образовавшейся тишине нет никакой неловкости, она с неловкостью никак не связана. Это… потребность…

Кирилл встает, и я сглатываю слюну.

Как всегда с ним бывает, хочу отступить! От его энергии, от того, что вижу в его глазах. Не из-за страха, а потому, что боюсь обжечься, или потому, что боюсь, как бы эти ожоги не оказались слишком приятными…