Книга Грубиян на одну ночь, страница 58 – Мария Летова

— Да ради Бога, — пожимает она плечом.

— А мне не дает, — влезает в разговор Петровский.

Повернув голову, смотрит на Марго, и я вдруг вижу жадный интерес на его покрасневшей роже. Гребаный жадный и агрессивный интерес, от которого мое тело в секунду напрягается.

— Значит, плохо просил, — посмеивается Влад, очевидно, находясь не в теме того, что здесь, кажется, назревает какой-то пиздец, эпицентром которого, как обычно, является Маргарита Айтматова.

— Не по вкусу я даме, — толкает ее плечо своим. — Да, Рита?

Марго шарахается, а у меня слегка падает забрало.

Кажется, она опасается того же. Взметнув вверх глаза, смотрит в мои. И я вижу в ее глазах панику и предупреждение.

Блять.

Сжимаю в кулак руку.

— Дама должна отвечать? — пытаясь сгладить ситуацию, Марго смотрит на него с деревянной улыбкой.

— Ответь, я не обижусь, — говорит с желчью и забрасывает руку на спинку ее стула.

Снова ловлю на себе предупреждающий взгляд, но у нее участился пульс и чуть покраснели щеки, потому что нервничает. И не из-за меня. Она боится прокурора Петровского, ее реакции на него такие яркие, что у меня в крови тестостероновый взрыв.

Осмотрев присутствующих, вижу напряжение разной степени. Именинница отводит глаза, парочка на противоположном торце стола и какой-то незнакомый мне мужик делают то же самое, Чернышов мрачно постукивает по столу пальцами, Романов откашливается в кулак.

Если она думает, что, следуя ее тупым правилам и ультиматумам, я буду вести себя так же, то ошибается. До нее доебывается пьяный мужик прямо на моих глазах. Сколько желающих поступить с ней так же я не знаю, но думаю, что таких хватает.

— Георгий, — осторожно говорит Калинкин, — ты девушку не смущай.

— Да мы болтаем просто, — ладонь Петровского поднимается и костяшками пальцев он проводит по голой коже ее плеча.

Марго вздрагивает, а в моем кулаке трещат кости.

— Этому дала, — продолжает он, бездумно тыча подбородком на присутствующих. — Тому дала, а прокурору не дам? Да?

Марго вскакивает со стула.

Выбросив руку, Петровский хватает ее бицепс и усаживает назад, как гребаную куклу. Грубо и жестко, отчего у нее, кажется, щелкнула челюсть.

— Сядь, — объявляет повелительно.

Именно в этот момент у меня окончательно срывает чеку.

* * *

Все, что успеваю увидеть, вскочив со стула — метнувшийся на меня взгляд мэра.

Стул с грохотом падает на пол.

Не зная, с чем конкретно имеет дело в моем лице, Чернышов остается сидеть на месте, но голос моего зятя за спиной рычит с секундной задержкой:

— Глеб!

Слышу, как скрипят по деревянному полу ножки его стула, но двигаюсь быстро, и не оглядываясь.

На лице Риты растерянность от грубости, которую позволил себе малознакомый ей человек, но растерянность мгновенно сменяется паникой, когда ее глаза взмывают вверх к моему лицу.

Обогнув Влада, смотрю на Петровского. И на ходу предупреждаю:

— Убери руки.

— А ты кто такой? Еще один ёбарь? — бросает и выпускает ее руку.

Дернув за другой локоть, поднимаю Айтматову со стула и толкаю в угол.

Цепляясь за мою футболку, сопротивляется и лепечет:

— Глеб… не надо…

Голос дрожит, и выглядит она так, будто сейчас расплачется.

— Отойди, — пытаюсь отцепить от себя ее руки.

На плечо ложится рука Романова, которого предупреждаю:

— Отъебись.