Книга Грубиян на одну ночь, страница 83 – Мария Летова

Отцепив от себя мои руки, выходит за дверь.

* * *

Я даю ему три дня.

Три дня на то, чтобы выбросить из головы эту ненормальную идею и перейти к обсуждению действительно стоящих вещей. Например таких, как возможность совместного проживания и того, как это представляется в его гениальной голове. В моей голове это представляется очень просто. Шаг за шагом. Этап за этапом. Постепенно, ведь я еще не сказала ему главного. Не сказала о нашей главной проблеме, под названием “дети”.

В любом случае, я дам ему еще времени.

Это немного успокоило, и я перестала, как заведенная, носиться по собственной квартире, но утром злость вернулась опять, потому что он не объявляется, поняв, что сморозил настоящую чушь! Если он хочет проверить “кто кого”, отлично, я устрою ему это.

Швырнув на столешницу кусок хлебного теста, впиваюсь в него пальцами и разминаю со злостью, от которой через минуту устают руки.

— Что ты делаешь? — требую от отца.

Тихий храп из-под стола не может принадлежать такому маленькому существу, как его питомец, но он принадлежит. Эта собака храпит громче него самого, а ей всего пара месяцев отроду.

— Мыслю, — сообщает отец.

В его руках карандаш и блокнот, в котором он задумчиво делает наброски. Делает их, наблюдая за мной, и так продолжается уже второй день.

— Не вздумай меня рисовать, — предупреждаю. — Ты знаешь, что тогда будет!

Мы договорились еще давным давно, что я не его модель. Не потому что мне не нравится, а потому что увидеть себя его глазами — это как пустить кого-то себе в душу. В нашем случае, толпы посторонних людей, которые будут рассматривать меня под лупой.

— Ну что ты, — отзывается благодушно. — Я рисую всего лишь ведьму на метле. Какое отношение такая экспозиция имеет к тебе?

Послав ему говорящий взгляд, отправляю тесто в духовку.

Я владею не таким большим набором кулинарных рецептов, и это один из них. На своей кухне я готовлю раз в столетие, и сегодня тот самый случай, потому что готовка меня успокаивает.

— Я поставлю на таймер, — говорю, снимая с головы косынку, под которой спрятала волосы. — Хочу поспать немного.

Меня кошмарно клонит в сон. Это не очень нормально, возможно, мне нужно к врачу.

— Выходные в середине недели замечательные вещи, — кивает, делая еще пару штрихов в блокноте. — Тебе давно было пора завести такую традицию.

— Кто не работает, тот не ест, — просвещаю его.

— В жизни часто все наоборот, — отзывается он.

Махнув рукой, иду по коридору, чувствуя легкое головокружение.

Что за черт?!

Рухнув в кровать, проверяю телефон, чувствуя, как накатывает тоска. Она прогрессирует по вечерам. По вечерам я тоскую о нем, как ненормальная. Иногда даже до слез. Это противоестественная тяга. Так быть не должно!

В бельевом ящике моего шкафа лежит бархатная коробочка с очень аккуратным и красивым кольцом. Белое золото и бриллиант. Выбор человека, который не хотел ошибиться и выбрал что-то очень универсальное. Я буду носить его с удовольствием. Как обычное кольцо. Когда мы разрешим все наши противоречия.

Бросаю телефон на тумбочку и заворачиваюсь в плед, решая дождаться завтрашнего утра. Ведь трех дней ему должно хватить?

Внутренний голос подсказывает, что нет. Мы уже проходили это. Он упрямый. Такой упрямый.

Прежде чем успеваю разозлиться, проваливаюсь в сон. Не тревожный, а мертвый. Сплю так глубоко, что с трудом слышу будильник два часа спустя.