Книга Сопротивляйся, страница 116 – Мария Летова

— Белевский? Сын губернатора?

— Да…

Облизнув губы, бормочу:

— Ты не рассказывал…

— Я злился. Провел ночь в гостинице, потому что мне нужно было подумать. Тебе сказал, что в командировке. Все, чего добился, у меня забрали одной подписью. И такое нужно было переварить. И не разъебать гостиничный номер. Я просто, блять, всю ночь просидел в кресле, думая о том, что мне делать. Мне нужен был этот день. Твою мать… – глубоко вздыхает, запрокидывая лицо вверх.

Наши дни. Оля

Я никогда не считала его работу легкой и приняла это давным-давно.

Его слова не шокируют меня.

Я знала… интуитивно знала, что он не рассказывал мне много чего.

Очень много чего.

Это обидно и закономерно одновременно, и это мне тоже нужно принять.

— Да, я делал дерьмо, – смотрит на меня тяжело. – Забывал о твоем дне рождения. Дохрена о чем забывал в тот год, но мне было не все равно. Я хотел компенсировать свои косяки. Компенсировал как мог, может, этого было нихрена недостаточно. И я боялся потерять тебя, – тычет в меня пальцем, – в любом смысле. До тех пор, пока мне не стало казаться, что это я тебе больше не нужен.

Сглотнув, я пытаюсь не пропускать через себя эти воспоминания снова.

Мне больше не больно говорить об этом. Мой нарыв лопнул, но шрам все еще зудит, особенно когда Руслан продолжает, глядя мне в глаза:

— Я не мог до тебя дотронуться. Ты не хотела, чтобы я дотрагивался до тебя, просто шарахалась от меня, будто я, блять, тебе противен. Чтобы я не сделал, все воспринимала в штыки. Мне легче было башку засунуть под камнепад, чем не наступить на мину в собственном доме. Ты выводила меня из себя, потому что решила, что я тебе изменяю.

— Да, решила, – сообщаю то, что тогда сидело в моем сердце занозой! – Я не чувствовала себя нужной, как раньше… Ты не рассказал мне про то, что у тебя забрали проект, потому что посчитал это ненужным!

— Я не рассказал, потому что не хотел грузить тебя раньше времени!

— Хорошо, если так…

— Это так.

— А может, тебе было просто не до того, чтобы делиться со мной чем-то? – говорю то, во что и сейчас верю.

Молчим, сверля друг друга глазами.

На улице за окном пускают салют. Игнорируя, Руслан говорит:

— Я только что ответил на твой вопрос. Ты можешь верить мне или не верить. Я может и был в дне сурка, но я уверен – ты знала, что мне никогда не было на вас плевать. На то, что вы оба чуть не погибли – втройне. Если бы… – он снова тянет носом воздух, глядя в подоконник. – Я бы подох вместе с вами, вот и все.

Его слова сдавливают мое сердце как кулак. Заставляют дышать через силу, потому что я знаю, что он не врет.

— Ничего не случилось… – напоминаю сдавленно.

— Да, ничего не случилось…

На моем языке крутятся сотни слов, правильных и нет, но Руслан нарушает тишину раньше, чем успеваю подобрать подходящие.

— Я не снимаю с себя ответственности, – смотрит на меня. – Я забил на многие вещи. Ты поставила меня на место, когда ушла. Я не рассматривал такую возможность для нас. Развод… – со смешком качает головой. – Я о нем не думал. Даже приблизительно. Но на тебя я был зол достаточно, чтобы согласиться… блять… я не пришел за вами, потому что не видел в этом смысла… я вообще перестал тебя понимать.

Отвернувшись, я иду к другому окну.

К моим глазам все же подкатывают слезы. Не горькие, а безвкусные. Размывают картинку за стеклом, делая меня слепой.