Книга Сопротивляйся, страница 19 – Мария Летова

Я не собираюсь бегать за ним, пусть не надеется.

Сердце бухает в груди.

Я даже толком не умылась.

Я выгляжу употребленной!

Оттолкнувшись от стены, он ждет, пока разделяющий нас поток людей схлынет, а потом медленно трогается в мою сторону.

Остановившись в полушаге, смотрит на меня сверху вниз и хрипло говорит:

— Ты забыла сказать “пока”.

— Пока, – чуть задираю подбородок.

— Привет, – отвечает размеренно.

Опускает глаза на мои губы, смотрит на мою шею.

Я помню его рот на себе так отчетливо, что тянет живот.

В дневном свете голубизна его глаз меня гипнотизирует, но я почти отрепетировала свой ответ.

— Я не шлюха. Я не дам тебе свой номер.

— Он у меня уже есть.

— И зачем он тебе?

Помолчав, он обводит взглядом коридор, а потом лезет в задний карман джинсов и достает оттуда телефон. Роется в нем, после чего прикладывает к уху.

В моей сумке играет музыка.

Достав свою “моторолу”, вижу входящий с неизвестного номера, и закусываю губу, прежде чем ответить.

— Алло?

Гул в динамике идентичен тому, что нас окружает.

Смотрю в лицо напротив и хочу улыбаться, но слишком волнуюсь, у меня колени трясутся.

— Привет, это Руслан, – говорит Руслан в трубку.

Его голос касается меня со всех сторон. Глаза зажали мои в капкан. Я не отвернусь. Ни за что.

— Привет, – отвечаю беспечно.

— Проснулся, а тебя нет. Расстроился. Как ты, ничего не болит?

— Кое-что болит, – чувствую, что краснею.

Мы говорим об этом посреди коридора!

— Второй раз был лишним, – терзает мои глаза своими.

Я все-таки осматриваюсь по сторонам.

Но в этом потоке всем на нас плевать.

Облизнув побывавшие “под ним” губы, говорю:

— Я выжила.

— Пошли в театр. У меня билеты на сегодня. На открытие сезона.

Я не берусь спрашивать, где он их достал.

У меня опять тахикардия.

Он театрал?

Я тоже…

— Пошли, – шелестит мой голос.

— Тогда в пять тридцать жду тебя на входе. До вечера?

— До вечера.

Он кладет трубку и возвращает телефон обратно в карман.

Ничего не говоря, разворачивается и уходит по коридору, не оглядываясь.

Слушая мертвую тишину в динамике телефона, смотрю ему вслед.

На его поджарую задницу, одетую в потертые джинсы. На то, как он двигается, сунув руки в карманы куртки и опустив голову.

В душе шевелится и волнуется. Адский шепот, как от морских волн, на которые кто-то выплеснул солярку и поджег.

Глядя на дисплей телефона, быстро печатаю сообщение неизвестному входящему:

“Я не люблю розы”.

Наши дни

Оля

— Посмотри, – Маша тычет подбородком мне за спину. – Они еще не в курсе, что после двадцати пяти кожа перестает вырабатывать коллаген.

Обернувшись, вижу кучку девушек, подпирающих барную стойку. На вид им от восемнадцати до двадцати, и все, как на подбор, хорошенькие. Как раз тот самый случай, когда в душе должна скрестись черная зависть.

У меня вырывается смех.

Машка тоже смеется, забираясь на барный стул и кладя на стойку сумочку. Свою я зажимаю подмышкой, усаживаясь рядом.

За нашей спиной танцпол, и от музыки закладывает уши.

— Можно нам что-нибудь покрепче! – кричит Машка бармену, подавшись вперед.

На подруге короткие, блестящие, зеленые шорты и обтягивающая кофта с одним рукавом. Даже если навести на нее прожектор, мало кто поймет, что ее кожа не вырабатывает коллаген уже почти пять лет.

Возникший рядом с ней молодой парень осматривает ее с головы до ног, а потом переводит сверкающие интересом глаза на меня.