Книга Сопротивляйся, страница 40 – Мария Летова

— М-м-м… – морщится он от боли, перехватывая мое запястье. – Подожди…

Его локоть распух и покраснел. Я не знаю, как он выглядел до этого, но сейчас он выглядит сильно воспаленным!

— Чернышов… – говорю шокировано. – Я вызову скорую…

— Скорую? – слышу испуганный вопль Миши.

Быстро возвращаю бандаж на место, и Руслан чертыхается, опускаясь на банкетку.

Трясет головой и зажимает пальцами переносицу.

Я чувствую, как меня охватывает волнение.

Вызвав скорую, я все же разуваюсь и снимаю куртку.

Поднявшись с банкетки, хозяин этой квартиры бредет по коридору и скрывается за углом. Я отправляюсь следом и попадаю в большую квартиру-студию, которая еще и двухуровневая. Прямо за углом лестница на второй этаж, интерьер очень стильный, вид из окна – вишенка на торте.

Руслан расхаживает туда-сюда. Морщится. Кажется, ему очень больно.

— Где аптечка? – требую у него.

— Я знаю, где она, – следуя за мной по пятам, говорит Миша.

— Неси, скорее, – прошу его.

Пройдя на кухню, я открываю все подряд ящики и нахожу стаканы.

Миша тащит небольшой пластиковый ящик, набитый лекарствами. Найдя обезболивающее, развожу его с водой и вручаю Чернышову.

Он пьет, не споря.

Кажется, он вообще перестает соображать, что вокруг него происходит.

Это пугает меня, и я жду скорую, кружа по комнате и каждые пять минут глядя на часы.

Его увозят спустя полчаса.

Миша тихо плачет, поджав свой детский подбородок и утирая кулаком слезы.

— Мы ппп-поедем с па-па-папой? – спрашивает, неловко надевая свои ботинки.

— Да.

Я просто не могу вернуться домой!

Он выглядел ужасно, когда покидал свою квартиру. Его трясло. Он передвигался почти дезориентировано.

Меня и саму трясет, я действую на каком-то автопилоте.

Быстро одеваясь, я не знаю, что мне делать.

Я не могу рыться в его вещах.

Я не хочу найти среди его трусов женский лифчик или кружевные стринги.

Если ему понадобятся вещи, пусть их соберет мой брат.

— Мишань, скорее, – подгоняю, потому что наше такси приехало.

Я взвинчена оттого, что машину опять пришлось ждать вечность.

Всю дорогу до больницы Миша всхлипывает, растекшись по детскому креслу.

В своем комбинезоне он такой неповоротливый, что переставляет ноги, будто неваляшка, но не жалуется, пока я тащу его за руку по дорожке к больничному корпусу, куда должны были доставить его отца.

У меня уходит вечность на то, чтобы узнать, где его искать.

К тому времени, как мы с Мишаней находим его отделение, мне кажется, что я выжата, как лимон.

В маленьком холле шесть стульев и окно.

Мы вообще не должны здесь находиться, часы для посещений давно закончились, и каждую секунду я боюсь того, что как только нас обнаружат – заставят очистить этаж, но, когда мимо проходит медсестра, ей нет до нас никакого дела.

Я снимаю куртку и помогаю сыну расстегнуть комбинезон.

— Посиди здесь, – прошу его. – Я сейчас вернусь.

— Папа там? – круглыми глазами он смотрит на дверь.

На его щеках следы от засохших слез, из носа течет.

Ему нужно умыться.

— Да, там, – встав с корточек, я нахожу в кармане куртки телефон.

Почти девять вечера.

С колотящимся сердцем я проскальзываю в дверь хирургического отделения и выдыхаю с облегчением, когда вижу пустую стойку дежурной медсестры.

Меня выставят отсюда взашей, если увидят.

Едкий запах лекарств забивает нос.