Книга Ненастоящая семья, страница 23 – Мария Манич

— Роман, со мной пройдёшь сейчас. Я так понимаю, ты опекун Алексея? — спрашивает папа, тормозя в конце коридора у двери без таблички.

Сопровождающий нас «опер» заносит кулак и робко постукивает по дверному полотну, а затем и скрывается за ним. Я что‑то начинаю нервничать. В коридоре полумрак и, кроме нас, ни души. Чувствую себя какой‑то непойманной преступницей.

— Нет, у нас есть мать, но её не хотелось бы ставить в известность, — серьёзно произносит Рома.

По чуть хриплому, напряжённому тону его голоса понимаю, как он переживает за брата, почти ничем не показывая этого внешне. Настала моя очередь сжать его руку. В ответ получаю скупую ласку в виде поглаживания большим пальцем моей ладони. На меня он не глядит, даже головой не ведёт, сдержанно смотрит на папу.

— Под трибунал подводишь, — хмыкает тот и весело нам подмигивает. Показывая, что его ночное приключение совсем не тяготит, скорее веселит, и будет что рассказать завтра приятелям на детской площадке. Вот уж кто точно совсем не переживает.

— Если нужна ещё сумма, я могу добавить, но не сегодня… день‑два, и она будет.

— Сейчас узнаем, нужно ли ещё что‑то. Ты сейчас со мной зайдешь, опишешь ситуацию, как всё было, если надо, пару подписей поставишь. Парень твой всё‑таки несовершеннолетний. Мать кем работает?

— Медсестра в областной больнице, сегодня на смене как раз.

— В бюджете значит работает, отлично. Будем давить на жалость, — себе под нос говорит папа и показывает Роме кивком головы на дверь, веля заходить. — Лена, Христом Богом прошу, не двигайся с этого места ни на шаг. Выпущу к тебе Романа, так быстро, как это будет возможно.

— Я что, маленькая, пап? — произношу обиженно.

Мой папуля решает промолчать и отвернуться, а вот Рома, несмотря на всю свою напряжённость, скользнув по мне взглядом, коротко улыбается.

— Мы быстро, не волнуйся, — говорит он и заходит внутрь кабинета.

— Я и не боюсь, — бормочу в пустоту.

Боязливо оглянувшись, ёжусь. На мою удачу в этом конце здания тихо, почти безлюдно и относительно светло. За дверью слышатся приглушённые голоса отца и Ромы.

Остаюсь ждать, подпирая стену, обитую деревянными видавшими виды панелями, и пролистывая социальные сети. Даже успеваю ответить на давнее письмо по поводу моего резюме, которое завалилось в папку «спам». Вот люди удивятся, получив ответ во втором часу ночи, но мне просто нужно себя чем‑то занять.

— Да это зятёк мой будущий, ручаюсь за семью, — вдруг слышу голос папы. — Отличные пацаны. Что старший, что младший!

— Боже…

Папа, ну зачем ты так!

Я уже представляю, с каким лицом там за дверью сидит Рома. Кожей чувствую, как на мою бедную высветленную по последней моде голову сыплются проклятия.

Дверь открывается, и выходит Дроздов. Я пытаюсь слиться со стеной, потому что его грозный насупленный вид не сулит мне ничего, кроме очередной взбучки от будущего‑фиктивного‑липового мужа.

— Идём, — сухо произносит Рома и, не сбавляя шага, проносится мимо, оставляя после себя шлейф древесного запаха своей туалетной воды.

Спешу за ним, засовывая телефон в задний карман джинсов. И чего он злой такой?

Он высокий, ноги у него длинные, я тоже не коротышка, но за злым Ромой совсем не поспеваю, так и плетусь сзади.

— Куда? А брат где? Отпустили?

— Сейчас выведут. Слышала уже, за родственников твой отец впрягается.