Книга Ненастоящая семья, страница 64 – Мария Манич

— Именно. Может, даже в рамку вставлю и на стену повешу. Как мне сесть? Может, снять обувь? — Позирую, вытягивая вперёд ноги.

Рома опускает взгляд на мои голые, выглядывающие из-под джинсов лодыжки. Я смотрю на его руки, комкающие лифчик. Спокойным он теперь не выглядит. Его тоже заводит эта игра. Я уверена.

— Ладно.

— Ладно? То есть спать ты со мной не хочешь, а фотографировать полуголую — так всегда готов?

— Я не говорил, что не хочу тебя, Канарейкина. Ты опять всё переврала и перевернула вверх ногами. У тебя талант, — устало произносит Дроздов и, аккуратно сложив мое белье — чашечка к чашечке, опускает его на стол.

На несколько секунд упирается кулаками в столешницу, а потом резко выпрямляется.

Берётся за пуговицы на рубашке и медленно, сверху вниз, начинает их расстёгивать. Приподнимаю брови. Сердце бешено стучит.

— Я ещё и готовлю неплохо. Тоже можешь записать к талантам и в колонку плюсов, почему выгодно быть моим фиктивным мужем.

— Ага, продолжай. А то маловато плюсов, — усмехается Рома. Опускает подбородок и расстёгивает манжеты. Сглатываю.

— Ты чего это делаешь?

Он ведь не собирается сверкать передо мной стальным и рифлёным, как доска для стирки у моей бабушки, телом?

— Уравниваю условия.

Рома действительно раздевается. Стягивает рубашку с плеч и, небрежно скомкав, бросает мне тёмный клубок ткани. Ловлю на автомате, не переставая таращиться на совершенство передо мной. Ещё немного, и слюни пускать начну. Это либо алкоголь, либо я действительно очень давно не видела рядом с собой полуобнажённое мужское тело. Идеальное тело. Даже лучше, чем он выставляет у себя в социальных сетях.

Тёплая волна вновь накатывает, концентрируясь внизу живота, и я уже не кажусь себе такой смелой и раскованной как десять минут назад.

У Дроздова шесть не явно выраженных кубиков пресса, аккуратная дорожка волос, скрывающаяся под поясом тёмных строгих брюк и, как вишенка на торте, фактурные косые мышцы.

— Сколько ты пахал в спортзале, чтобы добиться такого эффекта? — спрашиваю глухо, не поднимая глаз.

Рома хмыкает и делает ладонью движение, переманивая моё внимание чуть выше. К его довольному, буквально трескающемуся от улыбки, лицу.

— И не перестаю пахать по сей день. Теперь ты… — кивает в мою сторону.

Дроздов проходит в глубь комнаты и встаёт напротив. Берёт из рюкзака один из фотоаппаратов и начинает возиться с аппаратурой, подсоединяя провода к удлинителю.

Вспышка. Комната заливается холодным искусственным светом, и мне приходится прищуриться, чтобы не ослепнуть.

— Что я?

Чувствую по колыханию воздуха — Рома приближается.

Я всё ещё продолжаю сжимать в руках его рубашку и неосознанно тяну носом приятный цитрусовый запах Роминой туалетной воды. Он кружит голову не хуже текилы. Моего плеча касаются тёплые пальцы, порождая на теле колонии мурашек. Губы сами собой приоткрываются, ресницы опускаются. Меня пробивает дрожь. Рома скользит вверх по ключице, к скуле и зарывается ладонью в мои волосы.

Поднимаю вверх лицо. Мы опять будем целоваться? Я очень хочу. Очень-очень.

— Раздевайся, — шепчет искуситель Дроздов прямо мне на ухо и, скользнув по нему языком, отстраняется. Возмущённо распахиваю глаза.

— Не буду.

— Как это не буду? Эротику я не снимаю, Лена. А вот легкое ню — бывало. Нечасто, но обычно мои модели были обнажены. Он смеётся надо мной и берет на слабо?