Книга Ненастоящая семья, страница 81 – Мария Манич

Дроздов усмехается, растягивая губы. Опускает глаза, а потом вновь вскидывает на меня. В его взгляде пляшут веселье и дурачество. А я уже не на шутку завелась, так, что хочется что-нибудь сломать.

— У-у-у, не завидую брат, — как-то не вовремя решает влезть в наш разговор Лекс.

Круто оборачиваюсь к парню, меча в него молнии из глаз. Лёша приподнимает плечи, пытаясь втянуть голову.

— Что ты сказал?

— Я пошутил, Леночка. Ты будешь самой милой женой на свете. Моему брату очень с тобой повезло.

— Именно так, — поддакивает старший Дроздов.

Уголки его губ подрагивают от смеха. Мой папа уже в голос гогочет, а мамы переглядываются друг с другом, пряча улыбки.

— Лена у нас всегда характерная была. С ней никогда не скучно, как выдумает что-нибудь… — негромко произносит мама, привлекая внимание моей будущей свекрови. — Вот например: было ей три года, и у нас постоянно свет в доме стал выключаться. Пробки вырубало. Мы уже и электриков вызывали, и Сан Саныч что-то поменял в счётчике. Ничего не помогало. А оказалось, наша Леночка пинцет в розетку вставила и завалила её своими игрушками.

— Да вы что?

— Ма-а-а-ма-а, — стону, пряча лицо в ладони.

Теперь я понимаю, что чувствовал Рома несколькими минутами ранее, когда Марина Николаевна выдавала нам его детские секреты. Смущение.

— Как её током не ударило, до сих пор не понимаю. И вот во всём она такая была. Куда ей надо, обязательно пролезет.

— Ничего не меняется, да, Канарейкина? — улыбается Дроздов и похлопывает себя по коленке, предлагая мне вернуться на место.

Фыркнув, задираю нос повыше и отгоняю очередного толстого комара. В моей душе всё ещё зияет рана размером с Мариинскую впадину. Ощущаю себя второсортной заменой сушеной вобле. Потому что я совсем не вобла, а неопытная скумбрия. В некоторых местах ещё и с жирком.

Забираю у Марины Николаевны Зою и укладываю малышку на себя, придерживая за спинку. Она спит, пуская слюни на моё плечо и причмокивает. Пока родители, на радость Дроздову, выдают пару приколов из моего детства. Рома слушает с неподдельным интересом и смеётся, запрокинув голову, когда очередь доходит до истории, где я неделю имитировала хромоту, лишь бы получить своё.

Может, мне и сейчас нужно прикинуться, что у меня болит сердце и частит пульс, лишь бы получить Рому себе? Целиком и полностью. Без маячащей бывшей за спиной. У неё, в отличие от меня, есть преимущество. Она останется рядом, у них за плечами два года постоянных отношений вместо наших двух недель и семи глубоких поцелуев. Да, я веду подсчёт.

— Леночка, всё готово к вашему торжеству? — спрашивает Марина Николаевна, опустив ко мне голову.

Её кудрявая чёлка щекочет мой лоб. Я не сразу понимаю, о чём речь, и несколько секунд бездумно таращусь в её добрые карие глаза, отмечая, как они с Ромой похожи.

Тот же прямой нос и ямочка на волевом подбородке. Они даже мимикой похожи и жестами. Интересно, когда Зоя вырастет, она тоже неосознанно будет копировать меня?

— Почти. Я пока не нашла платье.

— Уже пора, совсем немного осталось. А где вы будете жить? У Ромы в квартире? Не тесновато будет вам втроём?

Судорожно сглотнув, кидаю быстрый взгляд на Дроздова. Мы ещё не успели обсудить эту часть легенды, и я боюсь сболтнуть лишнего.

Рома, будто почувствовав, что мне нужна помощь, поднимается на ноги и собирается пересечь лужайку, но мой папа словно специально перехватывает его. Придётся отдуваться одной.