Книга Бывший сводный брат, страница 102 – Мария Манич

Где ты была столько лет, твою мать?

Десять лет её не было рядом. Раз позвонила, то действительно вляпалась в какое-то дерьмо. Так и было. Давид Ярош – первоклассное дерьмо.

На столе звонит телефон, который я отбросил от себя, чтобы прекратить насиловать бедный аппарат. Когда было надо, он молчал.

Беру трубку и задерживаю дыхание.

— Нашли, – сипло говорит Сергей.

— Цела? – задерживаю дыхание.

Водитель молчит бесконечно долго. По позвоночнику ползёт холод, парализующий ноги.

Твою мать.

Сжимаю телефон до онемения в пальцах. Пусть с ней всё будет нормально, господи… Боже. Я никогда до этого не молился, но сейчас готов начать.

— Да….

Две буквы и я снова могу дышать и чувствоваться вкус к жизни.

Все у нас будет, дорогая. Все у нас будет, как ты захочешь.

Сергей продолжает отчитываться, но меня уже мало волнуют подробности:

— … здесь скорая, знакомая бригада. Осматривают ее. Дом зачистили.

— Отлично. Проблемы будут?

— Решу. Понадобятся деньги.

— Не вопрос. Дай ей трубку.

Надя начинает ворочаться, прижимаю её к себе одной рукой и целую висок, к которому прилипли волосики… Словно чувствует, малышка, что маму нашли и она вот-вот выйдет с нами на связь.

— Шшшш, – шепчу.

— Ало? Артем?

Разряд тока простреливает от головы до пальцев ног. Ее голос. Звонкий, высокий, слегка дрожащий. Но ее.

— Да, родная. Это я.

— Надя? –выдыхает рвано.

— Она со мной. Как ты? У тебя ничего не болит?

— Ничего не болит, – всхлипывая произносит Эля. – Я так испугалась, Артем. Что…не увижу больше вас снова. Никогда. Тебя и Надю.

— Этого не случилось, родная. Мы ждем тебя дома. И очень скучаем.

— У тебя дома?

— У нас, – произношу глухо.

— Спасибо. Я…я…

Эля не договаривает, ее душат рыдания. Она тихо плачет, а я шепчу ей, что все у нас будет хорошо.

Сам же в мыслях разбиваю рожу Яроша до крови и высылаю суку Риту из страны. Вот только тогда у нас будет все нормально.

Представляю ее бледное зареванное лицо, с большими, как горное озеро глазами. И понимаю, что ради нее могу убить.

Вот так просто. Лишить жизни человека, который посмеет сделать ей больно.

Моя любимая женщина. Единственная любимая женщина. Больше ни на шаг её от себя не отпущу. Всегда рядом будет. Всегда со мной. Перевезу их квартиру и запру на замок. Она будет, конечно, возмущаться. Криво улыбаюсь. Главное, чтобы дышала, радовалась и болтала без умолку свои глупости. Рядом

Киваю сам себе и сглатываю образовавшийся в горле ком. Мы тихо разговариваем до тех пор, пока Эля на другом конце трубки не засыпает. Ей вкололи успокоительное и везут ко мне.

Смотрю на стену и ничего не вижу.

Мне хочется кричать и кого-нибудь убить.

Блядь. Я убью их всех.

Риту, Яроша, тех мудаков, которые выполняют его грязную работу. Всех. Даже руки замарать не страшно. У меня давно нет семьи. Я забыл это чувство, когда трогают что-то важное для тебя.

Эля и Надя – моя семья.

Я не сразу это понял. Долго отрицал. Видимо, весь этот пиздец должен был случиться, чтобы буквы в моей голове сложились в слово «идиот»

Готов я ещё раз её потерять? Определенно – нет.

— Мама? – сонно бормочет Надя, возвращая меня из темноты мыслей.

— С мамой всё будет в порядке.

Обещаю.

Медленно поднимаюсь и бреду в отдельную спальню. Опускаю там Надю на середину кровати и обкладываю подушками, чтобы не упал. Накрываю одеялом и выхожу в прихожую.