Книга Борись за мою любовь, страница 14 – Мария Манич

— Я не обиделась, — шмыгаю носом. — Не до этого было.

— Антон прилетал?

— Нет. Он на Бали. После Насти мы почти не общаемся, — говорю я.

Беру салфетку и протираю нос. Беру новую и прикладываю к глазам. Зря я тушью накрасилась, так и знала, что рядом с Машкой разревусь.

— Я тоже  с ним на ножах после той истории, — кивает мне Иванова, — до сих пор не понимаю зачем он это сделал.

— Я тоже. Ладно, это их отношения. Не удивлюсь, если она его потом простит.

— Ммм, — тянет подруга и смотрит куда-то поверх моего плеча, — а ты бы простила Морозова за такое? Или Фила?

— Фила бы простила, — отвечаю не задумываясь. Ему бы я вообще всё что угодно простила, кроме одного. — Кириллу? На него я вообще ни за что не обижаюсь. Наверное, да, тоже простила бы.

Ставлю локти на стол и в задумчивости опускаю на сцепленные ладони подбородок.

Спустя время я поняла, что обиды... это глупо. Пустая трата возможного счастливого времени. Сколько может произойти хорошего, а вместо этого люди дуются друг на друга, зачастую из-за всякой ерунды. Я не говорю сейчас о чем-то глобальном. Когда другой человек предает или делает нестерпимо больно. Хотя и это тоже можно стерпеть. Всё в нашем мире относительно. Счастье заменяет другое, бОльшее счастье. Боль вытесняет другая, более сильная боль.

— Надеюсь, Настя не простит Зеленского, — зло говорит Маша и откидывается на спинку диванчика.

— Это их дело. Вполне вероятно, что она в итоге выйдет за него замуж.

— Ну да. Любовь — штука сложная.

— Тебе ли не знать? — грустно усмехаюсь я.

— У каждого свои драмы, — невесело говорит подруга и опускает взгляд на свои руки.

На её пальце сверкает обручальное кольцо.

— Закажешь мне кофе? — прошу у Маши, а сама встаю и беру сумку. — Здесь заказывают у бара.

Иванова цокает языком и тоже встает. Она останавливается около кассы и  задумчиво рассматривает витрину с пирожными. Машка всегда была сладкоежкой, не удивлюсь, если к моему приходу на столе будет три разных вида сладостей.

Проскакиваю мимо неё дальше по проходу и, спросив направление у официантки, спускаюсь на цокольный этаж к женской комнате.

Сделав все свои дела, подхожу к зеркалу и прохожусь рукой по волосам. Глаза неестественно красные. Роюсь в сумке в поисках пудры, но её, конечно, там нет. Не помню, когда последний раз вообще пользовалась пудрой. Зато сейчас она мне не помешала бы.

— Вы мне не поможете?

Из соседней кабинки выходит девушка и, заламывая руки, выжидающе смотрит на меня.

— Привет, — дружелюбно улыбаюсь. — Чем смогу помогу.

— У вас нет… — девушка мнëтся и отчаянно краснеет до кончиков каштановых волос.

Понимаю её почти сразу. Бросаю взгляд на стену. В Германии почти в каждом общественном туалете, даже в самых захудалых кафешках, всегда есть автоматы с гигиеническими принадлежностями. Здесь вполне ожидаемо нет таких чудес.

— Сейчас посмотрю.

Лезу обратно в сумку, обычно у женщин в них чего только нет. И я не исключение. Достаю маленький синий футляр и протягиваю девушке.

— Вот.

Она хлопает в ладоши от радости, даже подпрыгивает, чем неожиданно веселит меня,  и говорит:

— Спасибо! Вы только что спасли моё свидание.

— Не надо благодарности. Можете назвать в честь меня вашу будущую дочь.

Мы вместе смеёмся и девушка скрывается в кабинке.