Книга Прости за мою любовь, страница 48 – Мария Манич

— Мам, к нам сейчас Машка зайдет, – говорю, входя в спальню родителей, где мама, так же, как и я, парой минут ранее, сидит и скептически рассматривает предметы своего гардероба.

— И как я могла это носить? – морщит нос и откидывает этническую длинную юбку в сторону. – Что ты сказала?

— Маша придет, – выдерживаю паузу и добавляю: – И, возможно, Антон.

— Как себя чувствуешь?

Закатываю глаза.

— Все нормально, меня уже выписали.

— Выписать выписали, а предписания о покое оставили. Ладно, мне все равно нужно отъехать в город. В холодильнике можете ничего не искать. Закажи пиццу. И сразу предупреди Иванову и Зеленского: два часа – это максимум, который они тут проведут. Иначе…

— Иначе что? – улыбаюсь, глядя на маму. – Антон выше тебя на две головы, если что. Нам уже не десять лет.

— Десять, двадцать, тридцать.… Даже когда у меня внуки пойдут, для меня ты навсегда останешься ребенком. Люблю тебя.

Мама дарит мне поцелуй в щеку и скрывается за дверьми ванной, оставляя после себя в спальне такой «порядок», как будто тут пролетело маленькое торнадо.

— Я тебе сейчас такое расскажу! Обалдеешь! – с порога начинает Машка. На ходу выпрыгивает из черных ботфортов, отдает свое пальто ошалевшему Антону и виляющей походкой идет прямиком на кухню. Чувствует себя как дома.

— Ого. Пицца! Я зверски голодная.

— Дома не кормят? – скептически выгибаю бровь.

Маша этого не видит, судя по звукам, открывает коробки с пиццей. Забираю вещи у Антона, вещаю на крючок Машино пальто и кожаную куртку Зеленского.

— Как дела? – спрашиваю у парня.

Его волосы собраны в небрежный пучок на макушке, на ногах тяжелые рыжие ботинки, которые он нагнулся расшнуровать. Из пучка призывно торчат выбившиеся пряди, и я не удерживаюсь, дергаю за одну.

Антон шипит и щиплет меня за бедро.

— У меня все супер. А ты как?

— Выписали, в понедельник собираюсь в университет.

— Документы забирать? – хмыкает парень, распрямляясь.

— Еще рано, доучусь до конца семестра. Пока некуда спешить.

— Идем на кухню, пока худая Иванова не стрескала всю пиццу. И куда только в нее проваливается все?

— Я все слышу!

Мы уютно располагаемся с тарелками и напитками у меня в комнате. Фоном включаем последний сезон «Игры престолов», Антон, пока был на Бали, все пропустил и теперь жадно ловит с экрана фразы героев.

Я и Маша пьем лимонад, уплетаем пиццу и рассматриваем параллельно мои вещи, при этом не прекращая разговаривать.

— Вот это обязательно оставь, – командует подруга, – а это на помойку.

— Может, наоборот? – с сомнением покосилась я на черную кожаную юбку, неизвестно, как она вообще попала ко мне в шкаф. – Это точно не твоя?

— Если не будешь ее носить, давай мне. – Маша, не мешкая, берет юбку и забрасывает в кучу вещей, которые откладывает для себя. Куча получается весьма внушительная.

— Ты хотела что-то рассказать.

— Ах да! Вам с Морозовым достался один отряд. Ты будешь мамочкой, а он папочкой.

— Не поняла.

— Что ты не поняла? Вчера тянули жребий, так вот Морозов вытянул третий отряд. Я тянула за тебя. Можешь считать, у меня счастливая рука.

Маша весело смеется, весьма довольная собой. А мне не до смеха. Вожатые одного отряда должны тесно взаимодействовать, почти четыре дня мы будем бок о бок на протяжении двадцати четырех часов.