Книга Лучший друг моего парня 2, страница 47 – Мария Манич

Проскальзываю, забившись в угол, и сжимаю сумку.

Это была плохая идея.

Что я здесь делаю?

Мне вообще не место в компании семьи Гейден. Не после того, что произошло между мной Мироном. И, положа руку на сердце, я с уверенностью могу сказать: даже если бы между нами ничего не произошло, я тоже не должна была здесь находиться.

Я не Золушка, Мирон не прекрасный принц. Только лишь его мать немного похожа на крёстную фею, но я давно не верю в сказки про нищенок с хорошим концом.

Мирон широко разводит колени, прижимаясь своим тёплым бедром, обтянутым чёрными джинсами, к моему.

Провоцирует и проверяет? Играет в свои любимые игры.

Я тоже могу.

Чуть шире расставляю ноги и, вместо того чтобы отодвинуться дальше, жмусь к парню сильнее. Задеваю локтем его руку и заглядываю через плечо в меню.

Цены там просто космос. Я, пожалуй, буду просто воду.

Кадык у Гейдена дёргается, когда я кладу ладонь на его крепкое бедро и чуть сжимаю — для поиска опоры, никак иначе.

Мирон поворачивает голову. Мы цепляемся взглядами. Его зрачки расширены, заполняя почти до краев тёмную радужку, губы слегка приоткрыты, он опускает взгляд на мои, и я, набрав полную грудь воздуха, отшатываюсь.

Ставлю между нашими телами сумку и смотрю на Ирину. Она внимательно наблюдает за нами с любопытством и лёгкой улыбкой. Её взгляд чуть дольше положенного задерживается на моём шейном воротнике.

— Что-то серьёзное? — спрашивает участливо.

— Нет, это просто растяжение. Неудачно упала.

— Неудачно выбрала парня, — тихо произносит Мирон, но мы все находимся на достаточно близком расстоянии, и его слова, конечно, слышит и его мать.

Интересно, она тоже чувствует напряжение, летающее рядом с нашим столиком? Или это лишь мое разыгравшееся воображение?

— Я слышала про Сашу, — говорит Ирина, но при этом почему-то наблюдает за сыном.

Мирон встречает её взгляд, удерживая, и убирает со стола руку, на костяшках которой всё ещё красуются следы от недавней встречи с лицом моего обидчика.

— Мы расстались, — говорю бесстрастно. — Он в прошлом. Мы в прошлом.

Мирон двигается ко мне, нарочно задевая своим коленом моё. Мои щеки пылают.

— Выбрали что-то? Я угощаю, — поспешно меняет тему мать Гейдена, чем опять меня смущает. У меня на лбу написано неплатёжеспособная?

— Я могу заплатить за себя. Вы не обязаны.

— Я заплачу, к чёрту вежливость, давайте уже закажем и поедим, — говорит Мирон и двигает в мою сторону меню. — Попробуй креветки с икорным соусом.

— Ладно, — сдаюсь под напором устремлённых на меня двух пар глаз. — Выбери на свой вкус и выпусти меня, — добавляю чуть тише. — Мне нужно помыть руки.

В уборной стараюсь не задерживаться, хотя очень хочется лишний раз намылить руки и намазать их кремом, который стоит здесь же рядом с дозатором мыла. Или спуститься вниз, в гардероб, и забрать вещи, а потом уже как-то объяснить свой внезапный уход. Например: позвонила соседка, у нас прорвало трубу, срочно нужно спасать мебель.

Чёрт.

Телефон остался лежать на столе.

Возвращаюсь назад. Мирон откидывается на диване, предлагая протиснуться мимо него. Вставать и упрощать мне задачу он явно не собирается. Протискиваюсь мимо парня, посылая ему уничтожающий взгляд.

Вскоре официант приносит нам напитки и закуски. Ирина поддерживает беседу и дружескую атмосферу за столом. Её молчаливый сын иногда отвечает на вопросы, но больше в разговоре участвую я и постепенно начинаю чувствовать себя более раскованно.