Книга Лучший друг моего парня, страница 40 – Мария Манич

Куратор здоровается со всеми легким кивком и жестом предлагает студентам вести себя потише. Мы замолкаем. Но ненадолго.

К горлу подкатывает ком, и я несколько раз растерянно моргаю. Мне мерещится Гейден, или это действительно он только что перешагнул порог?

Мирон обращается к куратору, протягивая какой-то листок, и, не потрудившись снять солнечные очки, окидывает взглядом аудиторию.

«До встречи, НеАнгел.»

Пульс ускоряется и кровь начинает шуметь в ушах, когда он замечает меня. Приподняв брови так, что они оказываются выше тёмных зеркальных стёкол, знакомо, до рези в сердце, скалится.

И направляется прямо ко мне.

Сжимаю гелевую ручку до побелевших костяшек и, кажется, частично глохну, не слыша, что говорит куратор в своей приветственной речи. Потому что впиваюсь взглядом в нахальное неидеальное лицо и не дышу.

Что он здесь делает?

Что он, мать вашу, тут забыл?

Отсчитываю разделяющие нас с Мироном метры и его шаги. Три, два, один...

Соседний стул со скрипом отодвигается, и Гейден с присущей только ему небрежностью опускается на него. Вытягивает ноги вперёд и только тогда приподнимает солнечные очки. Все таращатся на нас. Он умеет эффектно появляться.

Бешеная энергетика Мирона отравляет воздух в аудитории, так что у меня от его присутствия рядом начинают шевелиться волосы на затылке.

Маньяк. Порочный похотливый извращенец. Он самый, который снится мне чуть ли не каждую ночь, заставляя тонкую ткань трусиков пропитываться вязкой влагой.

Его чёрные как ночь глаза впиваются в мои, а уголок губ приподнимается в ухмылке

— Привет, НеАнгел. Скучала по мне?

Сглотнув слюну, прищуриваюсь.

Цель номер один — не показать, как он на меня действует. Если он только догадается, пропаду. Проиграю. И я не знаю, что со мной будет тогда.

— Не льсти себе. Ты следишь за мной, Гейден?

— Не льсти себе. Я здесь учусь.

Перебросив волосы за спину, сажусь прямее. Мои колени дрожат, ступня нервно дергается, а по позвоночнику бежит холодок.

Мы не должны были опять встретиться. Почему он не оставит меня в покое? Будет мстить? Ему нужно унизить меня за то, что поимела в том клубе его я, а не он меня? В этом состоит его план?

Денег у меня нет и — по его мнению — так волнующей его девственности тоже. Чего же он тогда вцепился в меня и не отстанет? Не слышал никогда о кодексе «братанов», или как там у мужчин называется, когда девушка друга табу?

— Не староват ли ты для универа? Второй курс, и всё такое. Аспирантура и магистратура — в вечернее время.

— Мне двадцать один. Можно всё, и всё такое.

Он меня раздражает. Своей манерой разговаривать, тембром голоса, ментоловым запахом геля для душа, который наполняет мои лёгкие при каждом вдохе.

— Ты что, умственно отсталый? Здесь всем по девятнадцать.

— А я, оказывается, скучал по твоему язычку.

Мирон хрипло смеётся, раздражая мои нервные окончания всё больше. Моё тело — сплошной оголённый нерв. Такое происходит только рядом с ним. В остальное время я думаю головой и не иду на поводу инстинктов.

Мозг услужливо воспроизводит в голове, как Гейден касался меня на прошлых выходных. Заводил одним лишь взглядом и пошлыми словечками. Его грязный язык определённо подвешен и знает своё дело. А его руки знают, как доставить женщине удовольствие. Боюсь подумать, что он умеет делать своим членом.