Книга Лучший друг моего парня, страница 74 – Мария Манич

— Давай. Улетай, — велит Мир, ритмично поглаживая мой клитор, не давая забыть о том, где я сейчас и кто правит моим телом и разумом. — Давай, Ангелина. Скажи…

— Что?

— Имя моё.

— Ми-рон, — произношу на выдохе и, закатив глаза, начинаю содрогаться всем телом, сжимая чужую руку у себя между ног.

Мир остервенело набрасывается на мои губы, впитывая стоны. Словно тоже кайфует от этого. Трётся о мой язык своим, когда я трусь о его пальцы.

Расслабленно повисаю на его руках, утыкаясь лбом в плечо.

Мир рвано дышит и коротко вжимается губами в мой висок. Меня простреливает от этой неприкрытой нежности с головы до ног.

И тут же накрывает волной ужаса. В дверь стучат.

— Вика, блин, я сейчас обоссусь, а у тебя здесь дверь заклинило! — противный голос Марики отрезвляюще стучит по перепонкам.

— Пройди к родакам, там тоже есть толчок, — Вика звучит плаксиво, но я сейчас не в состоянии ей посочувствовать.

Вцепившись в плечи Мирона, стараюсь не шевелиться, не выдать нашего присутствия здесь. Получается с трудом, потому что я дышу так, словно взбиралась на Эльбрус и страдаю от кислородного голодания. Голова кружится, легкие жжёт, а по шее бежит струйка пота.

Я голая по пояс. Прижимаюсь к Мирону, который продолжает сжимать меня в своих руках и давить эрекцией на пульсирующую плоть. Он не удовлетворен и, кажется, чертовски зол из-за того, что нам помешали.

Глажу его спину, стараясь расслабить, и не хочу от него отлипать. Нельзя его провоцировать. Еще этот дурацкий стук! Кто-то непрестанно барабанит в дверное полотно у меня за спиной. Чувствую, как тело Мирона напрягается сильнее. Уха касается его тяжелый, почти мученический стон, когда он вынимает руку из моих трусиков и аккуратно опускает мои ноги на пол.

Я продолжаю за него держаться. После оглушительного оргазма всё тело ватное и мягкое, как пластилин.

— Мирон… — зову тихо-тихо, чтобы мог услышать только он.

— М?

— Мы же не выйдем сейчас?

Уверена, что Гейден не из тех, кто будет прятаться или попытается выпрыгнуть через маленькое окно в ванной, или же станет отсиживаться за шторкой в душевой, чтобы спасти свои отношения с Викой. Однако я готова сидеть здесь сколько угодно.

Давлю нервный смешок, сжимая губы. Как будто Мирона могут волновать какие-то там отношения… Возможно, Вика уже и имена их детей придумала, и выбрала ресторан для свадебного торжества, но точно не Мир.

Он одиночка. Со всеми сразу и в то же время ни с кем. Сам по себе, на своей волне, на которую подсадил и меня. Втянул в пучину, и я потеряла голову…

Целовал так, словно я особенная для него, а не просто незакрытый гештальт, маячивший перед глазами.

Касаюсь губами мужской шеи и, высунув язык, облизываю солоноватую кожу. С удовольствием отмечаю, как парень на меня реагирует. Мышцы удерживающих меня рук каменеют, на коже появляются мурашки.

— Давай останемся здесь. Ты и я… — прошу. — Пусть все уходят.

Медленно выдыхаю, стараясь восстановить дыхание, и приподнимаю голову. Моё сердце трепещет и сжимается.

Дура. Идиотка. Не смей влюбляться. Он разобьёт тебе сердце. И не будет спрашивать разрешения.

Слопает, растопчет и выкинет из своей жизни, как и всех остальных.

Этим он опасен. Он единственный, кто может сделать мне действительно больно. Просто чувствую это.