Книга Лучший друг моего парня, страница 81 – Мария Манич

— А мне кажется, как раз в том самом, — говорю я и перевожу на него твердый взгляд. — Это будет обоюдовыгодная сделка.

Соколову не остается ничего иного, как выслушать мои условия. Моё молчание — ради сохранения его репутации и репутации его светской мамаши — будет стоить дорого. Пусть раскошеливаются. Если они считают, что легко откупятся от меня дорогим телефоном и пару раз спонсируют шопинг, то очень ошибаются. Во-первых, мне нужны деньги на закрытие долгов в магазине — это крупная сумма, и она нужна мне целиком прямо сейчас. Во-вторых, он оплачивает мою учебу в университете. В-третьих, снимает мне отдельную квартиру. Жить с ним под одной крышей у меня нет ни малейшего желания.

— Ни фига, красиво ты оцениваешь себя, Лина! Думаешь, пизда у тебя золотая? — присвистывает Саша, ошалев от моей наглости.

— Платиновая. Хочешь дальше меня в жёны? Или подумаешь ещё? — сложив руки на груди, усмехаюсь.

Я выбиваю себе сытую и беззаботную жизнь. Обидные слова Саши не достигают цели, отскакивают словно стрелы от толстой брони. Наверное, потому, что мне на него всё равно. Я ничего не чувствую к нему, кроме небольшой капли жалости. Он несчастный человек. Не может принять себя сам, собирается всю жизнь прятаться и оглядываться на общество, а не жить, как хочется ему. Его даже родители не поддерживают!

— С матерью перетру и позвоню тебе завтра, — обрубает Саша, заводя мотор.

— Деньги нужны мне сейчас.

— Откуда я тебе их возьму сейчас? — рычит злобно.

— А откуда ты их берёшь обычно? Меня это не волнует.

— У тебя проблемы? — осторожно интересуется, прощупывая почву, опять весь такой ласковый и любящий мужик.

Не хватает его коронного «малыш», от которого меня уже тошнит.

Отрицательно качаю головой, приказывая себе молчать. Больше я не пророню в этой машине ни слова. Саше я больше не доверяю. Вообще никому не верю. Если со мной что-то случится, кому я позвоню первому? Уж точно не ему.

— Отвези меня домой, остальным скажи, что я заболела. Тебе не в первый раз врать им.

— Знала бы ты, как меня это достало, — глухо произносит Соколов.

Презрительно фыркаю. Глубоко, очень глубоко, где-то в недрах души я его, может быть, и жалею. Только вот на деле больше презираю.

Он меня использовал. А я собираюсь использовать его. Не так, как изначально планировала, но, может быть, оно и к лучшему.

Отворачиваюсь к окну и обхватываю себя за плечи, стараясь согреться. Зубы постукивают, но я только сильнее их сжимаю.

Не время показывать слабость.

Стараюсь скрыть, как меня потряхивает от пережитого сегодня эмоционального стресса. Я выжата как лимон. Сначала работа: Живоглот и тварь Таня, подставившая меня. Потом Гейден с его напором бульдозера — я хотела лишь немного тепла и ласки, а осталась после его поцелуев раскатанной по асфальту. Теперь Саша…

Я хочу оказаться в своей крохотной, заваленной советской мебелью комнате. Закрыться на щеколду, скинуть с себя одежду и забраться в кровать. Укрыться с головой одеялом и проспать до утра.

Дорога до дома проходит в потрескивающем от напряжения молчании. Соколов замкнулся в себе и, поджав губы, о чём-то размышляет, не переставая тарабанить длинными пальцами по рулю. Уже жалеет о том, что не смог держать язык за зубами и открылся мне? Ревность взяла вверх над здравым смыслом?