Книга Лучший друг моего парня, страница 95 – Мария Манич

Мимо проносится мрак ночи, который мы рассекаем, как мне кажется, со скоростью света. Не едем, а летим в темноту бездны, сердце колотится на износ, так что закладывает уши. Понимаю, что, если закрою глаза и зажмурюсь до рези, ничего не изменится. Всё тот же мрак кругом.

Поэтому, повернув голову, смотрю в сосредоточенное лицо Мира, подсвеченное красными огнями приборной панели, и молюсь. Молюсь о том, чтобы мы добрались до финиша живыми, чтобы нас поскорее ослепил свет фар и мы выбрались из машины целыми и невредимыми. Молюсь о том, чтобы суметь ещё раз прикоснуться к его губам, прижаться в поцелуе и почувствовать его вкус на языке. Молюсь о нас. О нём, порочном и испорченном парне с сомнительными принципами, и о себе, далёкой от ангельского идеала.

Меня бросает вперёд, и становится трудно дышать. Ремень безопасности обжигает грудную клетку. Не сразу понимаю, что машина резко затормозила.

Секунды замедляются.

Щелчок.

И я чувствую свободу, тело больше ничем не сковано.

Ещё один.

Двери разблокированы.

— Прыгай, — командует Мирон. И, видя, что я торможу, торопит: — Быстрее, Лина!

— А ты…

Гейден, чертыхаясь, тянется через меня и распахивает дверь. Буквально выталкивает меня в темноту, и машина вновь срывается с места, не щадя покрышек на колесах.

Специально показал Змею, что я сижу рядом, а потом избавился от меня, теряя драгоценное время? Мирон всегда выигрывает. Всегда. Даже я уже готова ему сдаться и выкинуть белый флаг, закончить наше противостояние, отдав ему то, что он так давно желает от меня получить. Я больше не могу сопротивляться и не хочу. Смирилась с неизбежным, осталась с ним в машине, приняла его условия… а он опять смог меня удивить. Перепрыгнув самим же собой установленную планку.

Что он задумал?

Зубы постукивают, а в голове крутятся обрывки фраз.

«Доверяешь мне».

«Твоя жизнь — хороший стимул».

«Не бойся».

С леденящим кровь порывом ветра срабатывает инстинкт самосохранения, и я всё-таки отбегаю от трассы подальше. Подворачиваю ногу и больно плюхаюсь на задницу, скатываясь по влажной траве вниз, обратно на скошенное поле.

Вздрагиваю от глухого удара и звука разбивающегося стекла, вместе с которым перестаёт биться моё сердце. Столкнулись? Авария? Мирон…

На миг наступает оглушительная тишина. Больше не слышно ни музыки, ни агрессивного рёва моторов, ни редких криков птиц, ни даже шуршания травы от ветра. Весь мир замер в ожидании.

Боже, не представляла, что будет так страшно думать о жизни этого засранца.

Поворачиваю голову, силясь вглядеться в темноту, и вскакиваю на ноги, слегка пошатываясь.

Бегу. Поскальзываюсь и вновь падаю.

И всё отмирает.

Кто-то кричит.

Впереди меня и сзади загорается дальний свет сразу нескольких автомобилей. Две машины с рёвом срываются с места и несутся в сторону предполагаемой аварии.

Рядом из темноты появляется «майбах» Соколова, за рулем бледный и перепуганный Саша, похожий на смерть. Он одним взмахом руки предлагает залезть в салон, и вот я уже там.

— Что случилось? Где Мирон? Так было задумано? — спрашиваю сквозь отбивающие чечётку зубы.

Я нахожусь в таком нервном напряжении и физическом истощении, что кажется вот-вот потеряю сознание. Для меня всё это слишком, организм не выдерживает. Даже слёз нет: горло душит спазмами, глаза печёт, но солёная жидкость отказывается вытекать.