Книга Параллели, страница 104 – YeliangHua

— Но я ведь для тебя почти чужой человек, — Ваньнин в ужасе качал головой. — Я — незнакомец из чужого мира. Почему?..

— Почему… — повторил Вэйюй, теряясь. Он словно в одно мгновение позабыл, что собирался говорить, и только смотрел на Ваньнина так, словно впервые видел. Удивлённо.

— Ты ничего мне не сказал, — продолжил Ваньнин, отворачивая лицо, потому что ему вдруг стало неловко под этим взглядом. Он вспомнил, что выглядит в этот момент отвратительно опухшим и краснолицым. — Ты просто пропал на два месяца…

— Ты исчез на три года, — Мо Жань улыбнулся.

Чу Ваньнин снова покачал головой, не зная, как на это отвечать.

Мо Жань был прав.

С позиции времени решение профессора Чу — его решение — испытать теорию квантового бессмертия на себе казалось особенно спорным: он думал, что готов вернуться через три года и найти Вэйюя с кем-то ещё, если так сложится. Думал, что смирился бы.

Он руководствовался желанием оградить Мо Жаня от возможной потери… но на самом деле всё это время он ограждал себя.

Стоило просто признать это — профессор Чу хотел жить, и он хотел продлить своё время рядом с любимым человеком. Это было ошибкой, потому что он вмешался в параллельную Вселенную, и Чу Ваньнин того мира в итоге встретил Мо Жаня слишком поздно.

Профессор Чу думал, что ему было, что терять, а дни его были сочтены… и он сам для себя решил, что Чу Ваньнину из параллельной Вселенной терять нечего. Думал лишь о себе и Мо Вэйюе своего мира — другой Чу Ваньнин и Мо Жань казались ему тогда абстракцией. Отражениями на воде.

Но это было совсем не так.

В конечном итоге, Чу Ваньнину потребовалось более трёх лет, чтобы стать кем-то третьим: он больше не был ни своей более юной версией, ни профессором Чу.

И он не знал, сколько времени потребуется на этот процесс Мо Жаню.

Всё обернулось совсем не так, как он предполагал.

— Ты прав, — кивнул Ваньнин после долгого молчания. — Я исчез на три года.

Мо Вэйюй кивнул.

— Ты вспомнил, — он улыбнулся уголками губ, на щеках проступили едва заметные ямочки.

Чу Ваньнин сжал руки, понимая, что это было и так очевидно. Ему, что, следовало об этом сказать прямым текстом? Может, прислать уведомление, что воспоминания к нему вернулось, официальным письмом по почте?..

— Ваньнин!… — Мо Вэйюй снова принялся его обнимать, притом делал он это теперь совсем не нежно. Ваньнин не пытался вывернуться, хотя ощущения были такими, словно его припечатало к бетонной поверхности асфальтоукладчиком.

Он едва мог дышать. Кое-как приподнял руки, цепляясь в спину Вэйюя, надеясь хоть так сохранить равновесие.

— Это не совсем воспоминания, — решил уточнить он. — Я — это всё ещё я, Мо Жань. Я не тот профессор Чу, которого ты помнишь…

— Ваньнин… — Мо Вэйюй продолжал повторять его имя, словно заведённый. — Ваньнин, ты такой, какой есть, в любом мире. Почему я должен различать тебя, если для меня это всегда будешь ты? Если я люблю тебя?.. Я знаю тебя. Я, и тот, другой я — мы тебя знаем, понимаешь? Я сделал это для тебя. Ради тебя. Чтобы быть с любым тобой вместе…

— Ты не должен был.

— Нет, не должен, — слова Вэйюя щекотнули губы мужчины. — Но я этого хотел.

Опаляющий жар и близость, смешивающееся дыхание — от всего этого возражения, которые Чу Ваньнин хотел бы высказать Вэйюю, пришли в абсолютную негодность.