Книга Нежеланный брак. На грани развода, страница 46 – Анна Окс

Слово муж действует на меня, как спусковой крючок. Морщусь. В этом нет вины Али, но я не готова. Я его не люблю даже. Он мне симпатичен, как мужчина, но не настолько у меня крыша поехала, чтобы связывать свою жизнь узами.

То, что я его хочу — лишь дело времени. Я беременна, гормоны разбушевались не на шутку, но через пару недель и это пройдет. Потом родится мой сыночек — Тёмочка. Заботы и хлопоты о нём вытеснят все ненужные мысли.

— Я не готова и не думаю, что буду готова к этому. — говорю твёрдо, чувствуя, как мужчина медленно отпускает меня. Хочу кричать на него, чтобы не смел, но так будет лучше для нас обоих.

Кое-как долепливаем вазу и отправляем её в печь. Вся легкость испарилась после моих слов. Али в своих раздумьях и как бы я не пыталась вернуть хотя бы легкую беседу — не выходит.

Год спустя

Али

— Али! Ты совсем рехнулся, друг?

— Оставь меня! — стряхиваю руки друга, который сейчас слишком назойлив и продолжаю избивать барыгу.

— У тебя крыша поехала. — констатирует факт Кемаль. Поехала. Еще как. В сердце словно раскаленный нож всадили и я, хер знаю, как с этим справиться.

Удар в челюсть отрезвляет меня, а потом друг и вовсе скручивает мои руки.

— Тебе жить надоело, Кемаль? — рычу. Даже его видеть не в силах. Да легче выстрелить себе в мозг, нежели так ломаться от боли.

— У меня уже в глотке сидит твоя ненаглядная. Какой дыркой она тебя зацепила, что ты словно с цепи сорвался? — резким движением освобождаю свои руки и хватаю за горло того, которому с детства доверяю.

— Я тебя в бетон закатаю, слышишь меня? Ты не обязан её любить, как человека, но ты ДОЛЖЕН уважать мой выбор, понятно тебе? — сжимаю сильнее горло. Убивать не собираюсь, но друг должен понять раз и навсегда: никому нельзя говорить плохое о моей женщине. Даже самому близкому другу.

Кемаль не сопротивляется, знает, что я отпущу, но безумно недоволен, по глазам вижу.

— Понял. — кряхтит и я отпускаю его. Телефон в кармане брюк трезвонит и я немедленно отвечаю, когда вижу, кто звонит.

— Али-и-и. — надрывно плачет женщина и от этого лишь больнее. Я весь мир у её ног могу положить, но даже я не всесильный.

— Я еду, Наз. Не плачь, пожалуйста. — шепчу, но уверен, что она слышит.

Отбиваю звонок и встречаюсь с разъяренным взглядом Кемаля.

— Все планы коту под хвост, Али. Надеюсь, что это очень срочно, а не из-за очередной прихоти Наз.

— Её сын умирает. — произнося это я и сам умираю. Мальчик меня назвал папой буквально месяц назад. Он, когда видит меня, так заразительно улыбается, что в моём сердце он роднее даже моего кровного ребенка, которого нет. Этот пацан стал мне очень дорог, как и его мама. Они украли моё черствое сердце и я не понимаю, как им удалось заменить его на сердце, полное любви.

Кемаль застывает и поджимает губы. Он не изверг и с детьми всегда ладил. Входит в моё положение и кидает ключи от машины, которую забирал.

Мчу в свою больницу, которая стала нам вторым домом и иду в палату к моей, пусть и не официальной, но семье.

— Как вы тут? — тихо вхожу в палату.

— Как видишь. — Наз грустно разводит руками и поднимает глаза к потолку.

Подхожу к кроватке, на которой мирно спит Тёма и глажу его костяшками пальцев по щеке. Мальчик удрученно дышит даже во сне.

— Али, — Наз кусает свои пухлые губы в нетерпении и я иду в её сторону. — нужен донор. — знаю и уже ищу подходящего. — Я сделаю всё, что хочешь. Я согласна на всё, что ты захочешь. Пожалуйста, помоги. Я умоляю тебя. — оплеуху хочу зарядить Наз, когда она на колени падает передо мной, умоляя.