Книга Мертвое озеро. Возвращение, страница 23 – Рэйчел Кейн, Керри Райан

Следующие несколько имен в моем списке не дают никаких интересных результатов. Но дальше я натыкаюсь еще на двоих, которые умерли: один погиб предположительно при сделке с запрещенными веществами, второй – в стычке местных банд. Следующие двое, похоже, пропали без вести – обстоятельства исчезновений не выяснены.

Откидываюсь на спинку стула, созерцая результаты своих трудов. В моем списке психов больше пятидесяти имен, и четверо из них погибли. Еще двое пропали – предположительно, мертвы. Плюс Купер Кунц, насчет которого ФБР меня только что допрашивало. Смертность примерно 10 %. С учетом того, что количество убийств в США составляет примерно 7,5 на 100 000 человек, такой показатель подозрительных смертей в выборке из пятидесяти выглядит тревожно высоким.

Я вспоминаю про визитную карточку специального агента Рен на моем кухонном столе и подумываю составить список, чтобы отослать ей. Но она ясно дала понять, что не является моей поклонницей, и это чувство взаимно. К тому же я не уверена, не сочтет ли она, получив информацию, что я и есть звено, связывающее их смерти воедино, – а это лишь укрепит ее подозрения на мой счет.

Вместо этого я возвращаюсь к статье про смерть Салема Адамса и нахожу имя полицейского, которое указано там. Отыскиваю его номер телефона и звоню. Удивительно, но со второго гудка он берет трубку. Я-то ожидала, что меня переключат на оператора…

Секунду не знаю, что сказать, но потом называю свое имя и объясняю, что звоню, чтобы уточнить информацию по делу Салема Адамса. Он слегка колеблется, прежде чем ответить:

— Вы не могли бы объяснить, почему интересуетесь этим делом?

За последние годы я усвоила, что лучшая ложь – та, что ближе всего к правде.

— Конечно. Я частный сыщик. – Называю ему свою компанию и номер лицензии частного детектива. – Имя мистера Адамса всплыло в ходе расследования, которое я провожу для одного нашего клиента.

— К сожалению, мэм, поскольку дело не закрыто, я не имею права разглашать детали.

Ответ вполне ожидаемый. Смешно было рассчитывать, что он возьмется откровенничать со мной, но попробовать стоило.

— Понимаю… – Я делаю паузу, прикидывая, не спросить ли его насчет человеческих костей на месте преступления, но потом понимаю, что, если ответ будет положительным, это только усложнит ситуацию. Возможно, эти сведения специально держат в тайне, и я попаду под подозрение, позвонив ни с того ни с сего и расспрашивая о них.

Благодарю офицера за уделенное время и сбрасываю звонок. С минуту сижу, постукивая по столу ручкой. Звонить в другие правоохранительные службы, связанные с остальными делами, не имеет смысла: мне ответят точно так же. Однако есть кое-кто, с кем они, возможно, согласятся поговорить.

Кец берет трубку, и я слышу ее сдавленное дыхание. Голос у подруги тоже напряженный, и меня охватывает тревога.

— Что случилось? – немедленно спрашиваю я.

— Всё в порядке, – отвечает Кец. – У меня схватки.

Я вскакиваю со стула и мчусь по коридору к своей спальне.

— Что? Кец! Почему ты сразу мне не позвонила? Я уже еду!

Она смеется, но выходит не очень убедительно.

— Да нет, это тренировочные схватки, меня о них предупреждали. Они как настоящие, только ничего не происходит. Хави, естественно, запаниковал и потащил меня в больницу, где нам сообщили, что, судя по состоянию шейки матки, до появления ребенка еще далеко и схватки пройдут сами собой «в какой-то момент», который может наступить через пару часов… или дней. Пока что я в сущем аду.