Книга Мертвое озеро. Возвращение, страница 98 – Рэйчел Кейн, Керри Райан

— Но копы же заведут на них дело, правда?

— Вряд ли. Бельдены считают себя неуязвимыми. Честно говоря, с ними лучше просто не связываться. И надеяться, что они не станут связываться с тобой.

Мэдисон задумывается на секунду.

— И вас это не беспокоит?

— Беспокоит, конечно. – В моем голосе звенит гнев. – Я устала постоянно бороться, просто чтобы жить. Я хочу, чтобы нас все оставили в покое: разные психи, которым нечего делать, кроме как слать нам угрозы, «Погибшие ангелы», желающие выставить меня и мою семью виновными в преступлениях, которых мы не совершали… Когда Миранда Тайдуэлл умерла, я думала, что на этом все закончится. Но ей на смену пришел Лео. Когда он пропал, я понадеялась снова, но возникла Роуэн Эпплгейт. Это никогда не заканчивается, и это ужасно изматывает.

Я понимаю, что тяжело дышу, мои руки сжаты в кулаки, а щеки горят. Трясу головой, пытаясь усмирить накатившую ярость.

— Простите. Последние дни дались мне нелегко. Я почти не сплю, а когда получается заснуть, просыпаюсь в панике, потому что мне кажется, что кто-то ломает нашу дверь.

Мне становится неловко оттого, что я вывалила это на нее.

— Наверное, это все-таки плохая идея. Я лучше пойду. – Разворачиваюсь к двери.

— Вам надо перестать молчать, Гвен! – восклицает Мэдисон.

— Вот бы моя семья посмеялась, услышав вас! Возможно, вы этого не заметили, Мэдисон, но в целом я отнюдь не молчаливый человек.

— Вы можете так думать, но вы ошибаетесь.

Я скрещиваю руки на груди и задираю одну бровь, приглашая ее продолжить. Она поднимает ладонь и, загибая пальцы, пересчитывает:

— Вы не соглашаетесь на интервью…

— Потому что не доверяю прессе, которая выворачивает все мои слова, – возражаю я. – У журналистов есть собственные цели, и они редко совпадают с моими.

— Вы уходите от конфликта с Бельденами.

— Из соображений самосохранения. Я бывала у них и видела, сколько оружия они хранят. Конфликт с Бельденами означает заведомое поражение.

— Вы говорите о письмах с угрозами, которые получает ваша семья, но, насколько я вижу, ничего с ними не делаете.

— Я отправляю их в полицию и в ФБР. Что еще вы от меня хотите: чтобы я вершила самосуд?

— «Погибшие ангелы» ведут кампанию против вас уже несколько лет, а вы убегаете, вместо того чтобы сопротивляться.

— Я просто поступаю разумно. Объективно оцениваю свои шансы. Знаю, вам может показаться, что я многовато замалчиваю, но вы еще молоды, Мэдисон. Вы, как моя дочь, идеалистка. Верите, что, если найти правильные аргументы, люди послушают и изменят свое мнение. Вам пока кажется, что вы можете на что-то влиять. Мне жаль вас разочаровывать, но иногда это невозможно. Иногда приходится просто смириться с положением вещей и постараться извлечь максимум из невыигрышной ситуации.

— Вы этому учите Ланни? Просто смиряться? Не гнать волну? Не бороться за изменения?

Я сама вовлекла в это дочь, но при упоминании ее имени у меня жжет в груди.

— Люди должны услышать вас, Гвен, – говорит Мэдисон. – Должны услышать, каково это – постоянно бороться. Они видят в вас злодейку. Покажите им, что вы не такая.

Я отворачиваюсь и смотрю в окно на озеро. Его поверхность непроницаемо серая. Я думаю, какой была, когда в последний раз стояла здесь, в этом доме. Готовой сбежать, хотя едва-едва пустила корни. Тогда я решала, какой хочу быть – и на что пойду ради этого.